вернуться на главную страницу
Примечание 1. Окончательные аудио-версии песен могут немного отличаться от приведенных здесь текстов.
Примечание 2. Для многих песен сделаны файлы в формате Word, включающие, помимо текста, ноты и аккорды с гитарной аппликатурой. Чтобы скачать эти файлы, нажмите на картинкирядом с названием песни в таблице "Старые песни по альбомам".
Примечание 3. Тексты, ноты и аккорды песен начиная с 2000 года находятся на страничке Песни в Mp3, рядом с MP3 аудио-файлами.
Маэстро
Маэстро, прошу вас, уменьшите свет,
Чтоб стал я моложе на несколько лет,
Чтоб скрылись морщины как не было их
На этих чертах, сорок лет, как моих.
Маэстро, прошу вас, уменьшите свет,
Направьте софиты, как фары в кювет,
И радужной рампе закройте глаза,
Она освещает, увы, не туза,
И козырь другой, и другая игра,
Ушли игроки, и пришли шулера,
И этот партер, отдыхающий здесь,
Как будто подсолнечник, выклеван весь.
Маэстро, прошу вас, уменьшите свет,
Чтоб стал я моложе на несколько лет,
Тогда, будто птицу с волшебным пером,
Я выпущу голос из тесных хором.
к началу страницы | на главную страницу
Табачный романс
Закружил светлячок в этом мраке, который отрава,
В этом мраке, где был только шепот, и тот не о чем,
Закружил светлячок, насекомое фабрики "Ява",
И спугнул темноту, и повис над открытым плечом.
Засветилось плечо, как нечаянно тлеющий уголь,
И наполнило светом наш маленький свадебный зал,
И обиженный мрак, как ребенок, поставленный в угол,
Покосился на нас огоньками случайных зеркал.
Светлячок над столом осветил нам плеяду угрюмых,
Посторонних предметов, оживших ночною порой:
И бутылку-наседку, и маленький выводок рюмок,
И старинное блюдце с нетронутой черной икрой...
Мы его целовали, а он разгорался все ярче,
И, как желтая рыбка, спасенная глупой рукой,
Обратился с вопросом: - Чего тебе надобно, старче,
И услышал в ответ: - Ничего. Только полный покой.
Только полный покой. Но на Время какая управа?
Не упрятать в чулан, не закрыть на железный засов...
И погиб светлячок, насекомое фабрики "Ява",
Не сумев одолеть семенящую поступь часов.
к началу страницы | на главную страницу
Военный романс
Господа дирижеры, извольте собрать музыкантов,
И, певучие пули, приготовьте терцовый расклад.
Здесь готовится танец для юных господ адъютантов,
Здесь готовится реквием в честь невезучих солдат.
Здесь готовится танец на чистой, как совесть, площадке,
Где на выстрел из пушки отстоят друг от друга края.
Две шеренги танцоров поднимутся в полном порядке,
И рванутся навстречу, как лучшие в мире друзья.
Господа дирижеры, сдержитесь от лишних порывов,
Если ноги танцоров предательски вязнут в земле,
А из гусениц танков выводятся бабочки взрывов,
И кружатся над полем в лохмотьях, крови и золе.
А другие снаряды встают тополиной аллеей,
Плодоносят людьми, и тотчас отцветают опять...
Господа дирижеры, извольте держаться смелее,
И за несколько тактов продвиньтесь хотя бы на пядь.
И закончится бой. Завершится стремительный танец,
И настанет реприза, рассеянный вальс тишины,
И вздохнет ветеран, и заплачет навзрыд новобранец,
И затихнут окопы - оркестровые ямы войны.
к началу страницы | на главную страницу
Бессоница
Не верти меня, ночь, на своих вертелах,
На горячих углях своих черных перин,
А расставь образа часовыми в углах,
Да Луну, как серьгу, из окна убери.
Не верти меня, ночь, на углях сигарет
В этом черном дыму, где висят топоры.
Я хочу видеть сон, а не собственный бред.
Пусть он канет навек. Ну, хотя б, до поры.
Я хочу, чтоб во сне - далеко, далеко -
Разбрелись мои беды, как стадо свиней,
Чтоб гляделось светло, чтоб дышалось легко,
Чтоб душа была проще, а руки - сильней.
Ну, а если не сон - то хотя бы покой,
И обычный ковер - как ковер-самолет,
Чтоб подняться на нем над дремучей тоской,
И кружить, как сова, пять часов напролет.
Ну, а если не сон, то тогда позови
Свою белую девку в рубахе до пят,
И губами ее зацелуй до крови,
И оставь до утра, и не требуй назад,
Только не говори о проклятых делах
Погоди до утра - утром поговорим...
Не верти меня, ночь, на своих вертелах.
На горячих углях своих черных перин.
к началу страницы | на главную страницу
Жизнь
Жизнь...
Зачем ты ставишь на краю?
И чего я стою, где стою,
Где мои враги и где друзья,
Где моя здоровая семья,
Где моя родная сторона,
С кем моя красавица-жена?
Эй!
Я обращаюсь к тебе, жизнь,
А ты мне расскажи.
Жизнь.
Мне отвечает между строк:
- Ты забыл о творчестве, сынок.
Вот твои разлучники - стихи,
Вот твоя стена от чепухи.
Ты по эту сторону стены,
Без своих друзей и без жены.
Их сюда не пустят никогда,
А ты иди туда.
Жизнь
Мне предложила: - Выбирай,
Что тебе дороже, где твой рай?
Лишь бы не давало сердце сбой,
Лишь бы ты поладил сам с собой...
- Ах, моя лукавая, молчи.
Ты сама забрала все ключи.
Ты прекрасно знаешь мой ответ.
Другого нет.
к началу страницы | на главную страницу
Почтовый романс
Письмо лежит и смотрит в потолок,
В прожилках строк, без марок и картинок.
Обратный адрес скуп, как эпилог
И бедный стол накрыт, как для поминок.
- Открой письмо, - сказала Тишина.
Я вскрыл письмо, прилежно, как анатом,
И показалось: там лежит Она...
И отлегло. Лежала не она там.
Там был привет, и просьба не скучать,
И сводка будней через запятую,
И поцелуй, казенный, как печать,
Был нарисован в месте поцелуя.
И не бежал по венам синих строк,
И между строк не шел по бездорожью
К моей руке - давно забытый ток,
Чтоб отозваться в ней знакомой дрожью.
На сладкий запах приторных духов,
Произошедший, право, не из ада ль,
Слетелись рифмы будущих стихов,
Слетелись, как стервятники на падаль,
И виновата в этом ты сама,
Твоей рукой ощипана Жар-птица,
И мне не жаль умершего письма:
Оно погибло прежде, чем родиться.
к началу страницы | на главную страницу
Вот так и живем
Вот так и живем - перебежками между домами
Старинных друзей и, увы, постаревших подруг.
Приходим домой - и к приему готовимся сами,
Не в силах порвать наш давно замороченный круг.
И бегаем в жизнь, как на двор выбегает крестьянин
В студеный мороз, по большой да по малой нужде,
И тут же - обратно, чтоб снова вести, как Сусанин
Нашествие мыслей - в болото осенних дождей.
Вот так и живем. Продавщица, приросшая к стойке,
Глядит на меня, как на краба глядит батискаф,
И я замечаю ее отношенье к "прослойке"
По бедной котлете, раздавленной в хлебных тисках.
А наших подруг не пускают в насиженный птичник
Раскрашенных губ да ощипанных наспех бровей.
И серый прохожий - простой современный опричник -
Косится на нас, как на гадов боярских кровей.
Вот так и живем, в синяках от казенных печатей,
В царапинах подписей, в подданстве нижним чинам.
Рожаем детей от обычных, порочных зачатий,
И очень хотим, чтобы им было лучше, чем нам.
Вот так и живем, и, чем дальше, тем лучше я вижу,
Что фокусник умер, и пусто в его рукаве...
Остаться в Москве - помирать от тоски по Парижу,
Уехать в Париж - умереть от тоски по Москве.
к началу страницы | на главную страницу
Досье
Глубокоуважаемый мосье!
На вас, немолодого донкихота,
У Памяти имеется досье -
Объемистый альбом семейных фото.
На первом вы совсем обнажены,
Вам от роду не более недели,
Вы - подданный нехоженой страны,
Известной под названьем колыбели.
На фото номер два вы - купидон,
Послушник из районного детсада,
Беспомощный и милый, как, пардон,
Ягненок, оторвавшийся от стада.
На фото номер три вы - ученик,
Торжественно врученный пустомелям,
Навьюченный букетами гвоздик,
Советами и кожаным портфелем,
Потом вы, извините - пионер,
Тимуровец, отличник и орленок,
Собрание изысканных манер
И правил, повторяемых с пеленок.
Потом вы - комсомолец и герой
Субботника, собрания, отчета...
Но вот... Пора заканчивать с игрой,
Отложим наши старенькие фото.
Глубокоуважаемый мосье!
Не знаю, как вам дышится в Милане,
Но здесь на вас имеется досье
У мамы в опечатанном чулане.
к началу страницы | на главную страницу
Милый друг, не спеши уходить...
Милый друг, не спеши уходить.
Возвращаться намного труднее.
Если рвется волшебная нить,
То потом не управиться с нею,
Ну, а если решила, то рви,
Но отдай мне мою половину.
Я на спицах паучьей любви
Сотворю из нее паутину.
А свою половину в клубок
Замотай - и пусти восвояси,
Пусть покатится, как колобок,
По асфальту, по пыли, по грязи.
И куда он тебя заведет,
Поводырь, невесомый, как выдох?..
До реки - не покажет, где брод,
До избы - не укажет, где выход.
Не спеши уходить, милый друг.
Эти поиски райского сада
Через цепкие заросли рук,
Через просеку мертвого взгляда,
Приведут тебя снова сюда,
Ты вернешься в мой дом, в мои руки,
Постарев на четыре стыда,
Поумнев на четыре разлуки,
Ты вернешься в мой бедный покой,
Где на кухне ржавеет посуда,
Но вернешься уже не такой,
Какой нынче выходишь отсюда.
И покуда цела наша нить,
Наш удел - ее делать прочнее.
Милый друг, не спеши уходить.
Возвращаться намного труднее.
к началу страницы | на главную страницу
Женский романс
Господь создал по паре каждой твари,
И каждой дал натешиться сполна,
Но женщина - не скрипка Страдивари.
С годами не растет ее цена.
Растут ее житейские расходы
И цены на все виды колбасы,
И дети, пожинающие годы
На поле, где засеяны часы.
Не умерли румяные валеты,
Любители признаний по ночам,
Чьи жаркие ладони-эполеты
Доселе вспоминаются плечам,
Но сорваны волшебные погоны,
Валеты превратились в королей,
И женщина разжалована в жены,
А плечи с каждым годом тяжелей.
И с каждым днем душа уходит в сына,
И с каждым часом ум уходит в дочь,
И памяти стальная паутина
Связала воедино день и ночь,
Но, в памяти барахтаться не вправе,
Она раскроет книгу наугад,
И стекла в незатейливой оправе
Наденет, как наручники на взгляд...
Господь создал по паре каждой твари,
И каждый дал натешиться сполна,
Но женщина - не скрипка Страдивари.
С годами не растет ее цена.
к началу страницы | на главную страницу
Тщеславный романс
Мы выросли из цирка Шапито
И выдержали несколько изданий.
И дружбу доносили, как пальто,
Изъеденное молью оправданий.
Мы - дети, но умны, как старики.
Мы - дети, расколдованные былью,
И снятся нам лавровые венки,
Подернутые взглядами, как пылью.
Так, полные весенней суеты,
Лошадки из хозяйского сарая
Завистливо глядят на хомуты,
Телегу позади не замечая.
И топчутся дурные жеребцы,
И чешутся нетронутые выи,
И вот уже готовы бубенцы
Затеять свои звоны роковые.
Один из нас остался в дураках,
Другому повезло в игре суровой,
И вот уже на тонких каблучках
Приблизился венок его лавровый,
И сказаны казенные слова,
И галстук затянули, как подпругу,
И бьет поклон большая голова,
Готовая к спасательному кругу.
А нам внизу милей, чем наверху,
Пускай другие совесть напрягают.
А нам и так подарят по венку,
И в те венки уже не запрягают.
к началу страницы | на главную страницу
Голливуд (новая редакция текста)
На фабрике грез - забастовка ответственных фей.
И сбились кентавры в табун, и гудят все грознее,
И горькую пьет в глубочайшем миноре Орфей,
Из нескольких струн выбирая одну, попрочнее...
Орфею, конечно, виднее...
На фабрике грез супермены дерутся за сук,
Как древние боги - за чашу Эгейского моря,
А суки - как суки, и им наблюдать недосуг,
Как два дурака не на шутку поссорились с горя.
Пр.
Давай, Голливуд!
Кинозал, как пиратский корвет,
Белеет экран -
Накрахмаленный парус корвета,
И юнга-тапер драит клавиш скрипучий паркет,
И шкипер-фокстрот задает повороты сюжета
Про то,
И про это.
На фабрике грез по соседству Клондайк и Багдад,
И Грета Гарбо то в лохмотьях, то в белой пижаме,
И муж ее лыс, и любовник ее бородат,
И ноги ее - от Великих Озер до Майами.
И тот объектив, где, салонным интригам назло,
Как на медальоне, целуется пара в финале,
Слегка запотел, занесенный с мороза в тепло,
И этом тумане герои себя не узнали -
И дамы заплакали в зале...
Пр.
к началу страницы | на главную страницу
***
Ах, как хотелось отказать
За пятой рюмкой Алазани,
И свитер на зиму связать
Из пряжи мартовских признаний,
Но-но-новый Коммандор
Не находил дорогу к счастью,
И дама вышла в коридор,
Горя то ревностью, то страстью...
Так джинн, наскучивший тужить
В дремучей плесени кувшина,
То обязался задушить,
То осчастливить господина,
Но господину недосуг
В осенний лес идти по джинны,
Искать какие-то кувшины,
А в них - каких-то там подруг...
Ах, как хотелось... уступить...
Ну, разумеется, не сразу!
Как распустившуюся нить,
Тянуть рискованную фразу,
И так раздеть до тишины
Весь этот треп за чашкой чая...
Мечты, мечты... Вы - как слоны.
Реальность - мышка полевая...
А там, в окне, темным темно,
Минуты долги, мысли тяжки,
И ночь играет в домино,
Составив потные костяшки,
И нету ветра в парусах,
И телефон молчаньем ранит,
И стрелка вертится в часах,
Как будто номер набирает...
к началу страницы | на главную страницу
Ау!
Кто меня окликнул: - Ау!
Разве я кому нибудь нужен?
Сам я никого не зову,
Даже на торжественный ужин.
Даже посидеть на траву,
Даже полежать под колеса -
Кто меня окликнул : -Ау!
Это - как ответ без вопроса.
Кто меня окликнул: - Постой!
Разве я куда-то шагаю?
Я уже пришел на постой,
Я уже коня распрягаю.
Ямы на дороге крутой,
Разве ж я коня покалечу?
Кто меня окликнул: - Постой!
Разве что, идущий навстречу?
Кто меня окликнул: - Держись!
Лучше б вы мне поручни дали.
Крепче тех, что в прежнюю жизнь
Прямо под рукой отлетали.
Лестница, ведущая ввысь,
Как она бросала на камни,
Кто меня окликнул: - Держись!
Лестница уже не нужна мне.
Кто меня окликнул: - Не плачь!
Разве я когда нибудь плачу?
Только если память-палач
Явится, как девка - на дачу,
Это - не слеза, господин.
Это просто капелька пота
В сетке параллельных морщин
Бродит, как фальшивая нота.
Слез моих ушли родники.
Пятая тому годовщина.
Руслом пересохшей реки
Тянется по коже морщина.
Я уже давно - наяву
Мыслями о сне да о пище.
Кто меня окликнул: -Ау!
Где же ты был раньше, дружище?..
к началу страницы | на главную страницу
Ничейная песенка
В городе, где крыши
Как доспехи, ржавые,
Где гуляют мыши
И коты лукавые,
Жил да был невзрачный,
Ветреный, как мельница,
И почти прозрачный,
Если ветер сменится.
Все ему кричали: "Эй, ну как тебя там!
Приходи за паспортом
И живи у нас потом!
Станешь человеком,
Или просто котом;
Ну, а хочешь - мишкою,
Ну, а хочешь - мышкою..."
Но наш веселый Некто
Шел за горизонт пешком;
Если падал снег, то
Возвращался с зонтиком,
Ну, а если жарко
Становилось в тереме -
Он в аллеях парка
Прятался на дереве.
Все ему кричали: "Эй, ну как тебя там!
Приходи за паспортом
И живи у нас потом!"
Ну, а он смеялся
Или плакал о том,
Что не стал он мышкою,
И не стал он мишкою,
И не стал он кошкою,
И не стал матрешкою...
В городе, где крыши
Как доспехи, ржавые,
Где гуляют мыши
И коты лукавые...
к началу страницы | на главную страницу
Первая железнодорожная
Я пройду через общий вагон,
Где сидят дураки с мудрецами,
И толпятся, как стая ворон,
И толкают друг друга сердцами.
Я пройду, не решаясь вдохнуть
Этот воздух, наполненный сыром,
И продолжу намеченный путь,
Только дайте мне стать пассажиром!
ПР
Ведь пока я лишь бедный гордец,
Белый лекарь, знакомый с Эзопом,
И беру интервью у сердец
Старомодным своим стетоскопом.
Я пройду за четыре двери,
В тридесятое царство плацкарты,
Где мещане сидят, как цари,
И лоснятся, как старые карты.
Здесь у каждого полка своя,
А на ней упаковка белья,
И матраса недвижимый свиток -
Дальний родственник дохлых улиток.
Тип вагона на буковку "П"
Я пройду, провожаемый матом,
И в безлюдную заводь купе
Заступлю караульным солдатом.
Этот тихий земной эмпирей,
Дом богов, заплывающих жиром,
Я пройду от дверей до дверей,
Только дайте мне стать пассажиром!
ПР
А потом, для открывшихся ран
Выбирая народные средства,
Я проникну в вагон-ресторан,
И увижу крутое соседство:
Бедняки, как в наивном кино,
Станут братьями пьяным транжирам,
И я с ними спою заодно,
Только дайте мне стать пассажиром!
ПР
к началу страницы | на главную страницу
Здравствуйте, мон шер!
Здравствуйте, мон шер!
Включите свой оранжевый торшер,
И закройте дверь
На цепь и на засов.
Вот вам тишина,
Украшенная видом из окна,
Скрипом половиц,
И тиканьем часов.
Но, к сожалению, не той,
Чей маленький след,
Затоптан пресной суетой
Непрожитых лет,
Прожитых лет...
Здравствуйте, мон шер!
Включите свой оранжевый торшер -
Пугало для всех
Непрошеных теней.
Пугало для сов
И призраков из Шервудских лесов,
Пугало для бед и самых черных дней.
Но, к сожаленью, и для той,
Чей след, как челнок,
Затоплен пресной суетой
Недружеских ног,
Дружеских ног...
Здравствуйте, мон шер!
Включите свой оранжевый торшер -
Преданный маяк
Для старых кораблей,
Для холостяков
С коллекцией причуд и пустяков,
Для крапленых дам
И битых королей.
Но, к сожаленью, не для той,
Чей маленький след,
Затоплен пресной суетой
Непрожитых лет,
Прожитых лет...
к началу страницы | на главную страницу
Коммунальная
Шампанского не водится в квартире,
Бокалы перебиты, как враги,
Но пробки вылетают все четыре,
И в комнате становится не зги;
И пятнами, достойными Шагала,
Во мраке, повалившемся ничком,
Мерцают фотовспышки зажигалок,
Подмигивая шалым язычком.
И свечка под кухонные литавры
Выносится в протянутой руке,
И тени, как живые динозавры,
Выходят погостить на потолке,
И лица, пропитавшиеся светом,
Повиснут независимо от нас,
Безмолвные, подобные планетам
С безжизненными кратерами глаз.
Но ярко, как на слайде фирмы "Кодак",
Я снова интерьеры засвечу.
Сквозняк, как именинник-одногодок,
Задует бесполезную свечу,
И люди, пожинающие лавры,
Вернутся к воплощению идей,
И вымрут по привычке динозавры,
Дождавшись появления людей.
к началу страницы | на главную страницу
Четыре времени года
Весной, когда выводятся птенцы,
И тучи собираются в отары,
Мелодии слетятся, как скворцы,
В скворечник акустической гитары,
И мне придется выкормить с руки
Аккордом или просто перебором
Их тонкие, как волос, голоски,
Чтоб встали заодно и пели хором.
А летом, будто на велосипед,
На чью-то двухколесную кассету,
Я высажу созревших непосед:
Пускай себе скитаются по свету;
А сам уйду туда, где комары,
Посланники таежной Коза-Ностры,
Мне сделают прививки от хандры
Не хуже, чем московские медсестры.
А осенью, продрогший и немой,
Пропахший шашлыками и кострами,
Вернусь к себе домой - к тебе домой -
Глазеть на натюрморт в оконной раме.
И может быть, в один прекрасный день,
Увижу в магазинном беспорядке
Пластинку, будто черную мишень,
Простреленную снайпером в десятке.
Зимой моя квартира - как музей,
И верный телефон собачьим лаем
Встречает голоса моих друзей,
И каждый, слава Богу, узнаваем.
А голос превращается в лицо,
И в ноги - замечательные ноги! -
И слышится нелестное словцо
По адресу хозяина берлоги...
А там опять весна во все концы,
И тучи собираются в отары,
И заново волшебные птенцы
Выводятся в скворечнике гитары.
к началу страницы | на главную страницу
В Городе Снов
В Городе Снов - тишина и покой.
Там не бывает беды никакой.
Если почувствуешь привкус беды -
Надо проснуться и выпить воды!
Там по бульварам не водят слонов,
Не поизносят торжественных слов...
В Городе Снов, в Городе Снов,
В Городе Сказочных Снов.
В городе женские есть шалаши,
Но в шалашах не найти ни души:
Женщины голые бродят пешком
По тротуарам в квартале мужском,
И призывают достойных сынов
Выйти из старых домов и штанов...
В Городе Снов, в Городе Снов,
В Городе Мартовских Снов.
Сказочный парусник, севший на мель,
Вместо команды заселит артель,
И Алый Парус, попавший в беду,
Сделают лозунгом "Слава Труду!"
И возмутится до самых основ
Княжество мулов и царство ослов...
В Городе Снов, в Городе Снов,
В Городе Правильных Снов.
А у замочной у скважины два
Верных любовника - каменных льва,
Каждый другого ревнует, ворча,
Оба чернеют при виде ключа...
Этот сюжет, безусловно, не нов,
Но не бывает ключей-казанов
В Городе Снов, в Городе Снов,
В Городе Старческих Снов.
Ах, мои милые, добрые сны!
Вы то во мраке, то освещены,
Вы то стреляете старым ружьем,
То по бульварам журчите ручьем;
Но даже самый студеный ручей
Лучше пустых, бессонных ночей,
Черных очей, глупых речей,
Вызова на дом врачей.
Глупых очей, черных речей
И опоздавших врачей...
к началу страницы | на главную страницу
Вторая железнодорожная
Однако же, как долго едет поезд!
Все выпито и съедено давно,
Соседи спят, лишь я веду свой поиск:
Смотрю горизонтальное кино
На плоскости ноябрьской палитры
Со ржавой доминантой арматур
Проносятся названия, как титры,
И пятна человеческих фигур.
Безлюдно и безрадостно, и невесть
Откуда столько стука в голове.
Навстречу поезда идут на нерест
К стоглавой, к белокаменной, к Москве.
О боже, как наскучило тащится
И видеть из вагонной тишины,
Что небо, как дурная продавщица,
Обвесило меня на пол-Луны
Сегодня выходной, в театре кукол
Безлюдно и темно со всех сторон,
И хочется осесть, да где тот угол?
И хочется сойти, да где перрон?
к началу страницы | на главную страницу
Стрелочник (Третья железнодорожная)
Я не помню в лицо тот единственный день,
И скорее всего, был иначе одет он:
Не в казенный картуз, козырек набекрень,
И не в черный тулуп под морковным жилетом.
Но оставим на нем маскарадный костюм,
Назовем его "стрелочник", выпишем стрелку...
Пусть возьмет за рычаг, как берутся за ум,
И допустит ошибку, как адскую сделку.
И огромный состав повернет не туда,
И уйдет из-под ног основная дорога,
И в невидимых баках запляшет вода,
Как немая толпа, увидавшая Бога.
И пойдут с двух сторон неродные поля,
И пойдут с двух сторон негативы-пейзажи,
И на то, что вчера называлось "земля",
Будет аспидный снег падать хлопьями сажи.
И в печальных глазах полинявших ворон -
Молчаливых монахинь ветвистого храма
Я увижу себя и случайный перрон,
На котором стоит незнакомая дама.
Я приехал не к ней, я намерен молчать,
Но она подошла с правотой аксиомы:
Ведь на то и перрон, чтоб кого-то встречать
Значит, будем знакомы. Но только знакомы!
Продолжается путь от столба до столба,
Мой неправильный путь в ваш неправильный город,
Что с того, что в конце меня встретит толпа,
От веселых детей до носителей бород,
От беспечных студентов, прервавших семестр,
От ликующих пар в поцелуе взаимном,
И до бравых вояк, чей гремучий оркестр
Меня встретит чужим государственным гимном?..
И колеса стучат: "Отрекись, отрекись!"
И ослепло стекло под морозным узором,
Но к усталым глазам поднимается кисть
И рисует миры перед внутренним взором;
Те простые миры, где все ясно, как день,
Тот единственный день, состоявшийся летом,
На котором картуз, козырек набекрень
И казенный тулуп под морковным жилетом.
к началу страницы | на главную страницу
Сатана
У каждой женщины свой Сатана,
И надо ли выяснять,
Который из них приходит в штанах,
А кто их намерен снять,
Который из них висит на стене
Рекламой мужских кальсон,
Который из них реален вполне,
А кто из них - только сон.
Один Сатана приходит с утра
И ходит за ней, как хвост,
Пугая ее фантомом добра,
Пустым, как великий пост;
Другой Сатана молчалив и груб,
Приходит ночной порой,
Он солон на вкус от закушенных губ
И пахнет землей сырой,
И волчью валюту его руки
В настежь раскрытой казне
Она разменяет на синяки
И спрячет их на спине.
Другой Сатана приходит с утра,
И ходит за ней, как хвост,
Пугая ее фантомом Добра,
Пустым, как великий пост.
А третий, выпавший из толпы,
Навяжет ей облик свой.
Почти, что ангел, да жаль - стук копыт
Его выдает с головой.
Один Сатана затесался в знать,
Другой Сатана - Тарзан,
Но каждой охотнице нужно знать,
Где же сидит фазан
В тот час, когда дремлет клубок ужей,
Давно растерявших яд,
Которые носят названье "мужей",
Забывших дорогу в ад.
к началу страницы | на главную страницу
Похоронка
Сон пришел, как похоронка,
Выкликая имена,
И взорвалась тишина,
И стоячая воронка задымилась, будто трубка:
Тлеет пепел, дым валит,
Курит память - инвалид,
То как девка-душегубка,
То как белая голубка.
То, как унтер на допросе,
Портупея да кирза,
Дым пускает мне в глаза
И на волосы - как проседь.
А зажмуришься от дыма -
Так на веках изнутри
Имена стоят незримо,
И попробуй их сотри!
Имена! Я перед вами,
Ну, а вы передо мной.
Я калечил вас словами,
Вы мне мстите тишиной,
Что ж, видать, и вправду тело
Все из клеток состоит:
В каждой клетке птица пела,
А теперь тоска стоит.
Сердце строчит пулеметом,
Гильзы слов летят на пол,
Подбирайте, кто нашел,
Мажьте сахаром да медом,
А как станут куличами - так выбрасывайте вон,
Угощеньем для ворон:
Пусть подавятся речами...
А ворона у окна
Почернела, как воронка...
Сон пришел, как похоронка,
Выкликая имена.
к началу страницы | на главную страницу
Сонное танго
Сонное танго в дремучем лесу, где олень
Не боится ружья,
Мы танцуем с тобой у ручья,
И лесные друзья
Были к нам так добры,
Что нехоженый мох уложили в ковры,
Запах коры,
Запах сосновой коры...
Сонное танго в сыпучих песках, где змея
Носит форму ручья,
Ты танцуешь сама не своя,
Ничего не тая,
И шальные зрачки
Полированной бронзой блестят, как жуки;
Танец руки,
Танец горячей руки.
Сонное танго на голом полу
Между сохнущих крыльев белья
Мы танцуем с тобой у ручья,
Что течет из стены
Через доски и сны,
Через щели в паркете - на запах весны,
Мы влюблены,
Каждый в себя влюблены.
к началу страницы | на главную страницу
Реставратор
Сон - реставратор старинных икон,
Сон - реставратор зашторенных лиц,
Бедный фонарщик потухших окон,
Праздный повеса из бывших столиц;
Сон вынимает людей из земли,
Сон опускает людей с облаков,
За руку держит, чтоб не отошли,
Молча представит - и будет таков.
Карточный шулер, срывающий куш,
Смуглый шпион за персидским ковром,
В блеющем стаде доверчивых душ
Пьяный хозяин с горячим тавром.
Верный старатель на прииске лет
В пьяном угаре дурного труда,
Сон вымываем бесцветные "нет"
И оставляет блестящие "да",
И отправляется в первый салун -
Сдать свой товар за бутылку вина
И в хороводе кружащихся лун
Сидя в говне, вспоминать имена.
Сон забывает все "против" и "за",
И в темноте новогодней беды
Синей гирляндой включает глаза,
Черной гирляндой уводит следы...
Дым сигареты, сгоревшей дотла,
Выкурит боль, как змею из дупла.
к началу страницы | на главную страницу
Привет, Луна!
Привет, Луна! Как звать тебя сегодня?
Которым из коллекции имен,
Что память подбирает, будто сводня,
Из прошлых и из нынешних времен.
Ты - женщина. Я знал тебя когда-то,
Я помню запах кожи и волос,
Но имя забывается, как дата,
Лишь руки позабыть не удалось;
И голос твой, волнующий и сонный,
Сквозь шум и треск непрожитых веков
Звучит, как на пластинке патефонной,
Захватанной руками дураков...
Привет, Луна! На улице при встрече
Я мог бы отвернуться и пройти,
Но ты положишь тени мне на плечи,
И вот я узнаю тебя: "Прости!"
Стою один, как мальчик перед мамой,
И нет угла, в который надо стать,
Чтоб смыть грехи с души своей упрямой
И книгу снов спокойно пролистать...
Привет, Луна! Опять меня обманешь?
Бегу к тебе привычно говоря:
- Привет, Луна! А ты меня поманишь,
И оттолкнешь, как тень от фонаря...
к началу страницы | на главную страницу
Шприц
В Москве вечереет. Бульдозер натруженных лиц
Идет напролом, будто мамонт, попавший в засаду;
И полный крутого прихода Останкинский шприц
Готовится сделать инъекцию каждому чаду.
И люди приходят с работы, снимают штаны,
И ватку со спиртом сжимают в руке наготове,
А шприцу с его высоты все палаты видны,
И красный флажок на игле, будто капелька крови.
И все засыпают без сна над тарелкой борща,
И жаль, что никто не почувствовал боль от укола;
Все вместе проснулись - а значит, уснем сообща,
Найдя колыбельный мотив в кожуре рок-н-ролла;
И вилка ужалит одну из обшарпанных стен,
Глотнет ядовитого тока на десять копеек,
Дурак на экране покажется всем, а затем
Дурак у экрана уснет, и понять не успеет,
Что в бедной Москве, где потоки нахмуренных лиц
Текут напролом, как река к своему водопаду,
Стоит опустевший и страшный Останкинский шприц
С заботой о каждом, еще не попавшем в засаду...
к началу страницы | на главную страницу
Зарядка
Начинаем зарядку для глаз,
Начинаем зарядку для фраз,
Начинаем зарядку для душ,
Начинаем зарядку для туш,
Ставим взгляды на уровне плеч,
Ставим речи на уровне встреч,
Ставим души на уровне дна,
Ставим туши в проеме окна,
ПР
И поехали: раз-два-три-раз!
Наши боги болеют за нас.
Только очень прошу, господа, не входите в экстаз!
Ах, моя радость! Ах, моя боль!
Ах, моя радость! Ах, Бог с тобой,
Бог с тобой,
Бог с тобой!..
Начинаем зарядку для рта:
Корка хлеба не портит поста,
Начинаем зарядку для спин,
Для сердец, чтобы вытравить сплин;
Ставим губы на уровне "Ах!"
С хлебным прахом на белых зубах,
Ставим спины в позицию "кнут",
И сердца уж не бьются, а бьют,
ПР
Начинаем зарядку для ног,
Для боков со следами сапог,
Начинаем зарядку для рук
И для шеи, похожей на крюк;
Если ноги растянешь в шпагат,
Будет больно, но станешь богат,
Если руки сведешь за спиной -
Будешь принят спортивной страной...
ПР
к началу страницы | на главную страницу
Две вороны
Жили-были две вороны,
Белая и черная.
Белая красилась в черное,
Черная красилась в белое,
И каждая верила,
Что поступает правильно,
Сообразно с потребностями души.
Так называемую белую
Клевали все, кому не лень,
И она делала вид, что ей это нравится;
Так называемую черную
Никто не замечал,
И она тоже делала вид, что ей это нравится...
И белая ворона
Очень жалела, что у нее нету сил быть белой;
И черная ворона
Очень жалела, что у нее не хватает индивидуальности,
Чтобы быть черной;
И обе панически боялись дождя,
Вызывая недоуменье окружающих...
к началу страницы | на главную страницу
У поэтов...
У поэтов нет корней - только ветки
На пороге потаенной беседки;
У поэтов нету дней - только ночи,
И часы один другого короче.
У поэтов нет домов - только стены
Да колючие опилки арены,
И костюмы их всегда не по моде,
А бывает, что и не по погоде,
Но,
Им, наверно(е), все равно,
Лишь бы не кончалось вино...
У поэтов нет друзей - только лица,
И спешат они стихам умилиться;
У поэтов нет врагов, кроме славы:
Остальные слишком злы или слабы.
У поэтов нет детей - только вирши,
Да и те немного стоят на бирже;
У поэтов нету жен - только вдовы,
Да и те порой излишне суровы,
Но,
Им, наверно(е), все равно,
Лишь бы не кончалось вино...
У поэтов нет корней - только ветки
На пороге потаенной беседки;
У поэтов нету дней - только ночи,
И часы один другого короче...
к началу страницы | на главную страницу
Две ивы
Наивная ива у озера грез,
У озера собственных грез.
Плакучая ива - у озера слез,
У озера собственных слез.
Наивная ива еще молода,
И все у нее впереди,
Плакучую иву согнули года,
И шедшие мимо бродяги-дожди.
Пылится дорога - и в грохоте труб
Солдаты являются вдруг.
И форма и луков - как контуры губ
На лицах лукавых подруг.
Наивная лучников видит лихих,
И благословляет на бой,
Плакучая ива оплакала их.
Немного их, бравых, вернется домой.
Солдаты прошли, а с другой стороны -
Бродяга двенадцати лет.
Еще велики ему плащ и штаны,
Но мал уже весь белый свет.
Наивная ива, как юная мать,
Склонится над детским лицом.
Плакучая ива заплачет опять:
Он станет разбойником или купцом.
Две разных фигуры с двух разных сторон
Сошлись, неудачам назло.
Она улыбнулась, и вежливый Он
В ответ улыбнулся тепло.
Наивная ива стоит шалашом,
Чтоб двое могли отдохнуть.
Плакучая ива заплачет о том,
Что каждый продолжит свой проклятый путь.
Ах, ивушки, кумушки, я попрошу
По ветке от каждой из вас.
И каждую ветку я распотрошу,
И сделаю тонкий каркас.
Получатся флейты по разным ладам
И каждую я сохраню.
Плакучую флейту - к веселым годам,
Наивную - к самому черному дню.
к началу страницы | на главную страницу
Дом играет подъем
Дом играет подъем на трубе дождевого закала.
Дом играет подъем на баянах литых батарей,
А в домах - тишина, и младенцы лежат, как попало,
И храпят старики, и спросонок зовут матерей.
Дом играет подъем, и рассвет, как высокий начальник,
Запретил колдовать над тенями сентябрьских грез.
Белый призрак ночной он разжаловал в пододеяльник,
И распял на шнуре между двух побледневших берез.
Дом играет подъем, и отбой объявляется ночи,
Оставляя людей, ночь уносит свои образа,
И из сомкнутых век вылупляются влажные очи,
И, застыв на свету, превращаются просто в глаза.
Дом играет подъем, но вставать так не хочется, право,
Чтоб приветствовать день - точный слепок вчерашнего дня.
Тот же чай на столе, и за окнами - та же держава,
Тот же гомон без слов, тот же дым - и опять без огня.
к началу страницы | на главную страницу
Кострома
Я поеду в Кострому
И найду себе жену,
не столичную каку,
А просто девку да во соку.
Чтоб носила не штаны,
А юбку правильной длины,
Конопушки на носу
И метровую косу,
Чтоб не красила лицо,
Как пасхальное яйцо,
Уважала чтоб Гюго,
А не Фрейда этого,
Чтоб вставала на заре,
Умывалась в озере,
Чтоб про ейну девственность
Знала вся общественность.
Я поеду в Кострому
И найду себе жену,
не столичную каку,
А просто девку да во соку.
к началу страницы | на главную страницу
Репродуктивный романс
В неволе размножается свинья,
И куры, и собаки, и коровы,
А мы с тобой чем хуже - ты и я.
Мы молоды и, кажется, здоровы,
Инстинкты - наша вечная беда,
Чего уж там! Возьмем - да нарожаем
Ударников бесплатного труда,
Смотрителей за тощим урожаем.
Инстинкты и немножечко труда -
Давайте размножаться, господа.
Родится сын - пускай его глаза
Увидят мир по-королевски голым,
Где руки, голосующие "за"
Торчат непроходимым частоколом.
И те же руки примут нашу дочь,
И те же руки выдадут обратно,
И даже постараются помочь,
И даже извинятся, вероятно.
Мы примем извинения, о да!
И будем размножаться, господа.
В неволе размножается свинья,
А львы не размножаются в неволе,
Но мы - не львы. Обычная семья,
И наши роли - маленькие роли.
Плодись, работай, пей, пока живой,
Вернись во внуках вечным бумерангом,
А главное, товарищ рядовой,
Поддерживай равнение по флангам.
И хватит петь! Все песни - ерунда.
Давайте размножаться, господа.
к началу страницы | на главную страницу
Первая пиратская
Я выберусь из книги, где поет соловей,
В другую, где кричит попугай.
Я выберу оружие толедских кровей,
А ты меня, судьба, не пугай.
Я выберу посудину из тех, что на дне
Послушно отбывают свой срок.
Том Морган! Ты будешь шкипер на ней.
Джон Сильвер! Ты будешь кок.
Пр.
Пятнадцать человек на сундук мертвеца.
Йо-хо-хо, и бутылка рому.
Пей, и дьявол доведет тебя до конца.
Йо-хо-хо, и бутылка рому.
И судно окрестит нам молодая гроза,
Отдав ему все силы свои,
И будут, как пеленки, просыхать паруса
Над первенцем пиратской семьи.
Мы выплывем из гавани, от страха рябой,
И встретит нас обманчивый штиль.
Том Морган! Готовь орудие в бой!
Джон Сильвер! Зажги фитиль!
Пр.
И первой же мишенью нам послужит купец,
Трусливо поджимающий флаг.
Я знаю - им командует мой братец-близнец,
Мой первый и единственный враг.
А вон мое лицо в его проклятом окне,
Опухшее от вечных продаж.
Том Морган! Прямой наводкой по мне!
Джон Сильвер! На абордаж!
Пр.
И я погибну вместе с этим толстым скупцом,
Со всем его дурным хрусталем.
Но, черт возьми, на свете станет меньше купцом
И больше боевым кораблем.
А вы со мной проститься соберетесь толпой,
И песенку споете вослед.
Том Морган! Бери гитару и пой!
Джон Сильвер! Начни куплет!
Пр.
к началу страницы | на главную страницу
Беспокойная
День проходит стороной,
Воротились муж с женой
Ко семье к своей большой:
Старший средний, да меньшой,
А за ними бабка с дедом
Повстречались за обедом,
По тарелке уплели,
И друг друга прокляли.
Все доделали дела,
И поспать семья слегла,
Только, будь неладен он,
Не идет треклятый сон.
Муж выходит покурить,
А жена - его журить,
Дед проснулся, чтоб пожрать,
Бабка, чтоб за ним убрать,
Старший мается грехом,
Средний воет петухом,
Только младший задремал,
Потому как возраст мал.
Все доделали дела,
И опять семья слегла,
Только, будь неладен он,
Не идет треклятый сон.
Дед выходит покурить,
Бабка следом - пожурить,
Муж проснулся, чтоб пожрать,
Бабка - чтоб за ним убрать,
Старший воет петухом,
Средний мается грехом,
Только младший задремал,
Потому как возраст мал.
Все доделали дела -
И опять семья слегла.
Только, будь неладен он,
Не идет треклятый сон.
Старший вышел покурить -
Все идут его журить.
Средний выскочил пожрать -
Все идут за ним убрать.
Младший мается грехом!
Все завыли петухом.
Только дед свалился в сон,
Потому как старый он.
...Ну, а там уж день иной
Над восточной стороной
Ставит Солнце, как печать,
И петух давай кричать,
А в ответ несется крик:
Это выспался старик,
А за ним - и вся семья.
В слове "МЫ" - сто тысяч "Я".
к началу страницы | на главную страницу
Третий звонок
Рама дверная - как рампа, а занавес - дверь.
Комната - просто фойе с небогатым буфетом.
Я - неприкаянный зритель, как загнанный зверь,
Молча курю, ни к чему не готовясь при этом.
Первый звонок. Господа, проходите в партер.
Пусть он - простой коридор за суконной портьерой.
Те, кто еще не встречал говорящих пантер,
Будут приятно взволнованы нашей премьерой.
Я уже был этим болен, и в радостный плен
Был уведен, понарошку ругая ошейник.
Я прогонял свою совесть, как кошку с колен.
Как прогоняет пустыню безумец-отшельник.
Снова звонок. Господа, занимайте места.
Там, за кулисами двери, готовятся к бою.
Там гримируется женщина, чья красота
И без того, как знамена, ведет за собою.
Странный удел - разгонять по углам пауков,
И, в переломный момент, когда рушатся стены,
Молча смотреть, как растет поголовье бычков
В пепельно-серых лугах предпоследней измены.
Третий звонок. Господа, попрошу не шуметь.
Сделаем вид, что нас нет ни в буфете, ни в зале.
Этот спектакль, ей Богу, не стоит смотреть.
Главный успех этой пьесы, поверьте, в провале.
к началу страницы | на главную страницу
Пучок придорожной травы
Пучок придорожной травы перед носом осла,
Изысканный ужин для глаз впереди на полшага.
А сзади - терпение, взятое в скобки седла,
А снизу - дорога, а сверху хозяин-бродяга.
И что с нее взять, с той дороги, что смотрит на Юг,
И что с нее взять, с той дороги, что смотрит на Север.
Вздыхает осел, и следы замыкаются в круг.
Пучок придорожной травы называется Клевер.
Пучок придорожной травы впереди седока,
Как маятник, бьющийся в ритме ослиного хода.
Часы под названьем "осел" отстают на века,
Часы под названьем "хозяин" спешат на полгода.
Но что с нее взять, с той дороги, что смотрит на Юг,
В которую даже копыта уходят без стука.
Вздыхает седок, и следы замыкаются в круг.
Пучок придорожной травы называется Скука.
Пучок придорожной травы перед носом страны
Заставит ползти ледники и катиться - барханы,
И золото выйдет наверх из своей тишины,
И двинется вместе с песком на соседние страны.
Но что с нее взять, с той дороги, что смотрит на Юг,
Дороги, которой бредет наше бедное племя...
Вздыхает страна, и следы замыкаются в круг.
Пучок придорожной травы называется Время...
Пучок придорожной травы перед носом осла...
Пучок придорожной травы впереди седока...
Пучок придорожной травы перед носом страны...
к началу страницы | на главную страницу
Забыть
(текст немного изменен)
Мой друг, попытайся забыть эти руки,
И взгляд сквозь тебя - в потолок.
Мой друг, она вся состоит из разлуки,
Ей чужд и покой, и порок.
Победа над ней - не чета тем победам,
Где взгляд прожигает броню.
Ты - просто глоток перед первым обедом
В ее подростковом меню.
Ночами - Лолита, а утром - Лаура,
Она уже год как больна.
Больна своим Детством, а ты - как микстура,
И, кажется, выпит до дна.
Тебя принимали два раза в неделю,
За десять минут перед сном.
Тобою плевались, тебя не хотели.
Тебя запивали вином.
Твой крохотный мир, где под фетровый купол
В коллекцию собраны дни,
Бледней ее платьев, мертвей ее кукол,
Глупее ее болтовни.
А ты наслаждаешься будущим крахом,
Как грешники - видом костров.
Так камень мечтает рассыпаться прахом,
Устав от дождей и ветров.
Мой друг, попытайся забыть эти руки...
Мой друг, попытайся забыть...
к началу страницы | на главную страницу
Узловая колыбельная
Мой колокол - чашечка кофе на гулком полу.
Я - бедный звонарь, тишину растворяющий ложкой.
Моя полуночная правда сгорела в золу,
Но стала не ложью, а так... незатейливой ложкой.
И спичка, последняя спичка, с которой - на "ты",
Стреляет в лицо птичьей дробью оранжевых точек.
А в черном углу, за колючим кустом темноты,
Рисует лужайку обоев в увядший цветочек.
Пр.
А там, в санузле, навсегда воцарился апрель.
Там Некто намылен, как вишня в весеннем экстазе,
И ржавая парочка кранов играет в капель,
И так же весенне журчит ручеек в унитазе...
За окнами - белые фары, как волчьи глаза.
Но за руки взялись столбы - получилась ограда.
И дым сигареты к ним тянется, будто лоза,
И вянет, и вянет, и вянет, не дав винограда.
Но я прозреваю, как филин - и вот из окон
Я вижу ничейную землю - как Деву Святую.
На молнию рельсов застегнут ее балахон,
И поезд нелепой застежкой снует вхолостую.
Пр.
к началу страницы | на главную страницу
Робинзон
Он вышел поохотиться за чудом,
Но мазал весь охотничий сезон.
Он вышел волосатым робин гудом,
Вернулся облысевший робинзон.
Вернулся - и забрался, бедолага,
На самые пустые острова
Веселого на вид архипелага,
Который называется Москва.
Его не задевают за живое
Кокосовые пальмы фонарей,
И шум автомобильного прибоя
Стихает, докатившись до дверей.
Наш пленник просыпается, как кочет,
А ночью засыпает, как сурок.
А если он чего-нибудь и хочет,
Так это, чтобы вечно длился срок.
Он ванну принимает спозаранку,
Украшенную надписью "Не спи!",
А ванна - будто лодка наизнанку -
И пробка - как собака на цепи.
И Пятница является по средам.
Она не понимает ни фига.
Накормит диетическим обедом
И изредка гостит до четверга.
Он вышел поохотиться за чудом,
Но мазал весь охотничий сезон.
Он вышел волосатым робин гудом,
Вернулся облысевший робинзон.
к началу страницы | на главную страницу
***
Ну вот, и в церкви - тишина.
Угомонились прихожане.
Кто спит, кто курит у окна,
Кто в пеньюаре, кто - в пижаме.
Вечерний храм дает отбой.
Я ухожу и не ревную,
Что кто-то Бога взял с собой,
Как дефицит - за проходную.
И у друзей, и у врагов
Одна обратная дорога.
Чем больше вынесут богов,
Тем больше в храме будет Бога.
Но "бог навынос" многолик,
Как голоса в церковном хоре.
У старика и бог - старик.
У них одни и те же хвори.
У лучезарных матерей
Он, как близнец, похож на сына,
А у пройдохи он хитрей,
Чем у простого гражданина.
У дурака и бог - дурак.
Простой вопрос берется с боем.
Когда дурак идет в кабак,
То пить приходится обоим.
У мудреца и бог не прочь
Вести беседу, к слову слово,
О том, что канет эта ночь,
И утром храм очнется снова,
И от далеких берегов
К нему потянется с восходом
Толпа украденных богов,
Полночи правивших народом...
...А настоящий свысока
На нас посмотрит без укора,
И повенчает дурака,
И примет исповедь у вора.
к началу страницы | на главную страницу
Весна, господа!
Весна, господа. И душа, как початый пломбир,
Растаяла вся и наружу выходит слезами.
И несколько жаль прерывать неоконченный пир,
Во время чумы снегопада, кружащей над нами.
Во время чумы, чьи сугробы - слепые щенки -
Сбежались к лачугам и тычутся в теплые стены.
Но нет молока, только водки тугие глотки,
И то не для них, для щенков, а для нас, джентльмены.
Весна, господа. В казематах февральской души -
Амнистия снов на почти что запретные темы,
И как хороши! Боже мой, как они хороши!
Натурщицы белых богов из небесной богемы.
И стала короче собаке - железная цепь.
И кажутся туже ошейники, пасмурней - будки,
И кажется - ближе и ближе заветная цель,
И кажется: вот оно, время забыть незабудки.
- Весна, господа! - объявляет седой камергер
В пустом казино, где лишь мизер сосет свою лапу.
И вводит весну, как девицу хороших манер,
И мы перед нею снимаем - кто пояс, кто шляпу.
Весна, господа! Ее запах так дьявольски свеж,
Как в цирке пустом - залетевшая с улицы птица.
И гаснет манеж, будто не был он сроду манеж,
И маски, как маски становятся лица, как лица.
к началу страницы | на главную страницу
Сигареты "Житан"
Если дома - тоска да печаль,
И надеяться не на что явно,
И расстроился старый рояль
Оттого, что закончилась "Ява".
Закури сигареты "Житан",
Выпей чашку ямайского рому,
И почти что окажешься там,
И почти заскучаешь по дому.
И покажутся в кайф фонари,
Хоть светить им и не на что, вроде.
И соседи твои - упыри -
Выпьют водки с тобой на природе.
Эта водка - как белая кровь,
Пьяный сок из березовой рощи,
А березки - одна, как свекровь,
А другая - не ласковей тещи.
Ну, а дуб - твой прадедушка. Да...
В нем осколки с гражданской застряли.
И в деревья стреляли тогда
От избытка свинца да печали.
Твой отец - недоверчивый клен
У обочины сельской дороги,
И тревожная стая ворон -
Это мысли его о тебе да о Боге.
А плакучая ива - жена.
Перед ней фехтовали гусары,
Ну, а мама - седьмая струна
Из аккорда цыганской гитары.
Все - родное. А значит, болит,
Если из лесу тянет паленым,
Если кто-то, паскуда, велит
Вырубать постаревшие клены.
И сносить вековые дома,
На которых держалась держава.
Так на сердце приходит зима,
И, к тому же, закончилась "Ява"...
Закури сигареты "Житан",
Выпей чашку ямайского рому,
И почти что окажешься там,
И почти заскучаешь по дому.
к началу страницы | на главную страницу
Вода
Ночевала под камнем вода,
Обнимала свой камень руками,
А под утро ушла в никуда,
А под утро оставила камень;
И пошла, понеслась под откос
По дороге к крутому обрыву,
И цыганке не спутала кос,
И коню не распутала гриву;
И пришлась одному по бедро,
А другому по пояс и выше,
И один потонул, как ядро,
А другой хоть и вымок, да выжил...
ПР
Ах, моя студеная вода,
С пазухой, наполненной камнями,
С памятью, наполненной друзьями,
С папертями нищих берегов,
Полными врагов...
Ночевала под камнем вода,
А под утро пришла на равнину,
А равнина тиха, как всегда,
А равнина подставила спину,
И сказала: "Иди по прямой,
По дороге к далекому морю,
И бродягу от пыли отмой!.."
А река говорит: "Не отмою!"
И пошла, запетляла ужом,
И погибла в песчаном карьере,
И осталась висеть миражом,
Как фамильный портрет в интерьере.
ПР
к началу страницы | на главную страницу
***
Разрешите остаться. Позвольте оттаять за чаем,
Разрешите поверить, что это не просто визит,
И позвольте сказать, что мы с вами напрасно скучаем,
И позвольте напомнить, что по полу сильно сквозит.
И на вашу софу разрешите забраться с ногами,
Чашку чая поднять, как осколок лесного ручья;
Надо выпить за то, что мы завтра не станем врагами,
Потому что сегодня останемся просто друзья.
ПР
А на улице дождь. Канитель невоспитанных капель,
И вчерашний туман - будто позавчерашний кефир,
И навстречу дождю табаком потревоженный кашель,
Как кукушка в часах, не пропустит свой выход в эфир.
Разрешите напомнить: я - кот, на кота непохожий,
И когда-то давно я дремал на коленях у вас,
И лакал молоко полнолунием пролитой кожи,
И себя узнавал в зеркалах запрокинутых глаз.
Но теперь вы с другим. И меня повели на арену,
Где синьора с кнутом, и по кругу бежит жеребец,
Но мы стали умнее, и мы не подарим измену
Этой паре сердец, этой паре бесстыжих сердец.
ПР
к началу страницы | на главную страницу
***
Помолчали - ах! - как поговорили,
Как почали -ах! - как потом разбили,
Тишина про нас все нам рассказала.
Промолчали час - показалось мало...
Промолчали день, день напропалую.
Проводили тень - встретили другую,
Солнце, как олень, мимо пробежало.
Промолчали день - показалось мало...
Промолчали жизнь. Время год за годом
Напекло коржи со слезой да медом.
И в поля во ржи горюшко сбежало.
Промолчали жизнь - показалось мало...
Помолчали - ах! - и заговорили,
Как почали -ах! - как потом разбили.
Тишина от нас - скатертью дорога.
Говорили час - показалось много.
к началу страницы | на главную страницу
Капельницы льда
Зима уже уходит со двора,
У верных - воспаление души,
Неверных обманула их игра,
В которой все уловки хороши;
Весна поставит капельницы льда
На бедные февральские сердца,
И верные сойдутся навсегда,
Неверные сбегут из-под венца.
Неверные набьются по церквям,
Неверные покаются в грехах,
А верные поклонятся ветвям
И дереву с ребенком на руках.
Весна перебинтует купола
И землю перестелит, как кровать,
И верные поймут: весна пришла,
Неверные продолжат зимовать.
Но март не поменяет свой маршрут,
Весна уйдет в другие города,
Неверные обманут - не моргнут,
А верные поверят, как всегда.
Весна тогда заплачет в три ручья,
И тушь покрасит в черное ручьи..
Неверным снова выпадет ничья,
А верные останутся ничьи.
к началу страницы | на главную страницу
Петрушка
Наверху, говорят, ледостав,
Небывалый мороз в ноябре.
Вот и солнце, до дна не достав,
Замирает, как жук в янтаре;
А на дне пожилого ручья,
Все спокойно, как в дуле ружья,
И монистом блестит чешуя,
Ходит стая на круги своя.
Наверху, говорят, ледоход,
Наверху объявили апрель,
И пичуга весь день напролет
Репетирует бодрую трель,
А на дне престарелой реки
Спят, как камни, сомы-старики,
И рассыпаны горстью мальки,
Как монеты с прощальной руки.
Ах, Петрушка, народный герой,
Рукава впечатляют длиной.
Ты войну полагаешь игрой,
А игру полагаешь войной;
Но, Петрушка, твои рукава
Санитары сведут на спине,
И отправят туда, где трава
Зеленеет, подобно волне,
А волна замирает, устав;
Невозможно плясать целый год,
И опять же на ней ледостав,
И опять же на ней ледоход,
А на дне престарелой реки
И на дне пожилого ручья
Все спокойно, беде вопреки,
Ходит рыба на круги своя.
к началу страницы | на главную страницу
Романс возвращения
Загрустив о романсе цыганском,
Покидая Шанхай и Париж,
Господа, Вы вернетесь в гражданском
В мир московских и питерских крыш:
Пиджаки, не знакомые с водкой,
Чемоданы с наклейкой "Арли",
И часы на цепочке короткой,
Чтоб вперед далеко не ушли...
Господа! Вы сдадитесь без боя,
Ну, а кровь голубая - черт с ней!
Даже небо, с утра голубое,
На закате гораздо красней.
Вас заждались не пушки, а парки
В новогодней стеклянной пыли,
И под каждою елкой подарки -
Просто пригоршни русской земли.
Под "Максимом" рассохлась телега,
Съела ржавчина дуло ружья;
Только белая армия снега
Возвратится в родные поля,
И укутает плечи России
От холодных ветров февраля,..
И настелит поля голубые,
Голубые от крови поля.
к началу страницы | на главную страницу
***
Дождь идет с утра в аэропорту.
Самолеты все в холодном поту,
И взлетает только дым сигарет,
Потому что он дыханьем согрет.
И собака всем дождям вопреки
На веревочке собачьей тоски
Ждет хозяина из города N,
А по радио поет Джо Дассен.
А вдали мерцает микрорайон,
Тлеют орденские планки окон,
Ну, а тут полно воды натекло,
И собака сирота, как назло.
Пассажиры соболезнуют псу:
Он, бедняга, заблудился в лесу
Из капроновых и хлопковых ног,
Заблудился и совсем занемог.
Пассажиры замерзают в пальто,
И собаку уважают за то,
Что собака не умеет предать,
А умеет только верить и ждать...
И собака не откроет свой секрет,
Что хозяина и не было, и нет, -
Просто хочется быть чьей-то, когда
С неба падает на землю вода.
к началу страницы | на главную страницу
***
Кончен бал на земле -
Топчутся кони,
Всадник снова в седле,
Бог на иконе,
Значит, снова война
Правит полками,
Как лихая весна,
Кровь ручейками.
Войско шло на врага:
Смерть печенегам!
А навстречу пурга
Брызнула снегом,
И закрасила флаг
Подлая вьюга,
И подумали: враг, -
Били друг друга.
Кто схватился за меч,
Кто-то за рану,
С вражьей русскую речь
Спутали спьяну,
И, почуяв врага,
Брат рубил брата,
И была в том пурга
Не виновата...
И вернулся один
После похода,
И дожил до седин,
Стал воевода;
И, под общую грусть,
Сказывал вдовам,
Как сражался за Русь
В поле ледовом.
к началу страницы | на главную страницу
Соло
Вот и утро. И капли рассола
Медяками блестят на паркете,
И любовь свою партию соло
Повела на осеннем банкете.
Ты - один, упакованный в кресле,
Как ребенок - в домашние ясли,
И надежды на время воскресли,
И тревоги на время погасли.
И какая-то полусвятая
В неухоженном парке столетнем
Отдыхала, деревья листая,
И читала житейские сплетни;
И узнала о бедном поэте,
И пришла почитать ему прозу,
И любовь зазвучала в дуэте,
Поминая то ландыш, то розу;
Но любовь собирается в трио,
Как вода собирается в тучу,
И улыбка получится криво,
И слова прозвучали не лучше,
И солисты ведут свои соло,
И одни они снова на свете,
И знакомые капли рассола
Медяками блестят на паркете.
к началу страницы | на главную страницу
Новый год
Я ждал его - как друга и как брата,
А может быть, как блудного отца,
Как будто я встречал его когда-то,
Без имени, без тела, без лица.
И он пришел, одетый в неземное,
Он был немного пьян и безбород,
И он спросил по-русски: "Знаешь, кто я?"
И сам себе ответил: "Новый год!"
А старый год, как пуля на излете,
Метался рикошетом между стен,
И жалобно гнусавил: "Не уйдете!"
Но мы ушли, в чем были, а затем
Сквозь строй окон, разложенных в пасьянсе,
Мы выбрались на волю в темный лес.
Под елочкой, присевшей в реверансе,
Он бросил свой подарок - и исчез.
И, брошенный в тени колючих арок,
На фоне черно-белого куста,
Лежал мой замечательный подарок;
Подарок назывался Пустота.
Я грел ее в ладонях, сняв перчатки,
И эта пустота была весна,
И окон кукурузные початки
Съедала без остатка тишина,
И темень, по-кошачьи ставя лапы,
Охотилась на кур, мышей и птах,
И голуби взлетали, будто шляпы,
А шляпы оставались на местах.
к началу страницы | на главную страницу
***
Ты постой, дорогой, что поешь?
Или даром ты горькую пьешь,
Чтобы после запутать слова
И тоску рассовать в рукава?
Если почта не скрипнет крыльцом,
Если письма обходят твой дом,
То не сравнивай ящик с лицом,
Где глаза, мол, белеют письмом;
И не кровь на груди снегиря,
И зачем ты стараешься зря
Снегиря превратить в мясника,
Мудреца превратить в дурака;
Ты мозги свои побереги,
И слова уведи, как ручьи.
Для слепого не метры - шаги,
И не чьи-нибудь там, а свои.
ПР
Ты словами, брат, не мельтеши,
Лучше спой, дорогой, от души
Про себя, про меня, про житье,
И, совсем под конец - про нее.
Ты ведь прав: человеку без слов -
Будто церкви - без колоколов:
Ни отпраздновать, ни повенчать,
Ни заплакать и ни закричать.
Но тогда уж слова, брат, найди,
Чтобы сердце толкнулось в груди,
Чтобы слово наружу вело
Все, чем душу когда-то свело.
Ты слова, как дорогу, найди,
И меня за собой проведи
В те края, где молчат петухи,
И куда не пускают грехи;
В те края, где на все есть ответ,
Письма ходят не реже газет,
Снегири, как один - мясники,
Мудрецы, как один - дураки.
ПР
к началу страницы | на главную страницу
В Стране Очередей
В Стране Очередей за водкой и портвейном,
В Стране Очередей за тухлой колбасой
Я просто человек в похмелии питейном,
Такой же, как и все, голодный и босой.
А очередь стоит. Кто крайний? Я - за вами.
Я тоже постою, я тоже помолчу.
Здесь слишком много спин, чтоб мусорить словами.
Я просто потопчусь. Я просто помычу.
В стране очередей стоишь, пока не помер,
Становятся юнцы, доходят старики,
И потная ладонь стыдливо прячет номер,
И мыла нет, как нет, чтобы смыть его с руки.
А очередь стоит. Кто крайний? Я - за вами.
Тут женщины стоят в колонну по одной,
И слишком мало глаз, чтоб мусорить словами.
Я просто потопчусь. Вы будете за мной.
В стране очередей становится нелепым
О чем-то говорить и ссориться с толпой.
Здесь нужен только хлеб, и я стою за хлебом,
А ты стоишь за мной. И кто-то - за тобой.
А очередь стоит, и день проходит даром,
И каждый, как тот патрон, и где же тот приказ,
Чтоб очередью дать по собственным амбарам,
По собственным богам, уставшим от проказ.
к началу страницы | на главную страницу
Дом культуры
В Доме Культуры - день открытых дверей.
Лысый конструктор клеит модель Авроры,
Важный вахтер, как старый архиерей
На проходящих мимо бросает взоры.
Каждый готов к осмысленному труду,
Общество нумизматов бряцает медью,
В зоо-кружке простуженный какаду
Делает глазки плюшевому медведю.
Мишка качает плюшевой головой,
Сетует он, что не наступил на ухо
Всей поголовно секции хоровой,
Той, что в своем застенке рыдает глухо.
В шахматном клубе дружно сидит в поту
Общество фэнов Наны Гаприндашвили,
Но, как суда в Шанхайском ночном порту,
Пешки, ладьи и кони застыли в штиле.
Пять графоманов - лидеров литкружка -
Ищут ошибки в творчестве Пастернака,
В клубе друзей французского языка
Хором читают книгу мосье Бальзака.
В драмкружке стихотворный погиб монтаж -
Третья с конца строка заболела гриппом,
А остальные строчки на абордаж
Взяли крутой буфет с прошлогодним пивом.
Секция атеистов, подняв глаза,
Молится, чтобы завтра не разогнали,
Но на дороге к Господу - бальный зал,
Где табунами носятся балерины.
Бродит директор - старый седой еврей,
И получает маленькую зарплату.
В Доме Культуры - день открытых дверей.
Вечером будет встреча кому за тридцать...
к началу страницы | на главную страницу
Посевная
Они посеяли слова -
Взошли питательные речи.
Они похерили дрова
И топят идолами печи.
А идол тлеет на углях,
Его разжечь не хватит тяги,
И копоть выползет на шлях,
Развесив траурные стяги.
И копоть вымесится в грязь,
А грязь облепит все дороги,
И вот, сама себя стыдясь,
Россия спрячется в чертоги
Своих печальных облаков,
Что молча маются на воле,
Как табуны без седоков,
А седоки лежат на поле.
И копоть - верная жена -
Им вышивает саван черный,
И черен день, и ночь черна,
Как русский ворон закопченный.
И вновь посеяны слова,
И вновь восходят только речи,
И вновь потеряны дрова,
И топят идолами печи.
к началу страницы | на главную страницу
Митинг
Закройте рты, граждАне мужики,
Не надо ждать, и нечего стыдиться.
Все позади. И можно расходиться.
Тут вам не спорт. Тут вам - не Лужники.
Тут был парад. Закончился парад.
Тут были речи. Высказаны речи.
Рабочим сцены скатан транспарант,
И, как тюфяк, соседу лег на плечи.
Казенных слов торжественный ручей
Сошел с трибуны вместе со стаканом,
И микрофон, распухший от речей,
Был унесен досужим стариканом.
Закройте рты, товарищи толпа.
Зачем стоять незваными гостями.
И брать пример с почтового столба
В науке жить дурными новостями.
А вы все здесь. И значит, дело дрянь.
Видать не тот - другой вам нужен митинг,
Коль забродил обиженный термитник,
Как детский сад, оставшийся без нянь.
А на заводах дел невпроворот,
И на полях - бардак как на вокзале,
О, люди русские. Закройте рот.
Закройте рот! Вам все уже сказали...
к началу страницы | на главную страницу
Человек
Человек, придет и твой черед узнать.
Человек. А ну, не поленись, узнай-ка,
Что такое чернь и что такое знать,
И в чем радость кастового знака.
Что за власть у стаи лысых марабу
Над толпой почти глухонемых рептилий,
И табу, простое, как табак, табу
На маршрут заоблачных флотилий.
Пр.
Но сейчас, пока ты сел на мель
В мире снов, похмелий и емель...
Выпей Кока-колы, если ты живешь в Нью-Йорке,
Если в Москве - то ситро.
Сядь на Студебеккер, если ты живешь в Нью-Йорке,
Если в Москве - на метро.
Выпей водки, сядь на бричку, если ты живешь в Тамбове,
Бедный маленький джинн...
Жди, пока откроют кувшин.
Человек, придут и за твоей душой,
Человек, придут и за твоими снами,
Разлучат со старой доброй госпожой,
И укажут: следуйте за нами.
Ростовщик-меняла скупит на корню
Весь багаж святого твоего покоя,
И взамен гарсон тебе подаст меню,
Где еда, питье и все такое...
Пр.
к началу страницы | на главную страницу
Хамы
Что за странная страна -
Вся в осложнениях после инфарктов.
Заикается она,
Пробуя высказать все, что касается фактов.
Но, когда битком метро,
Фактам не места в вагоне измятом,
И казенной нутро
Встретит соседа и локтем, и матом.
Хамы... Что за беда.
Хамы... С нами всегда.
Хамы - папы и мамы,
Бывшие дамы
...и господа.
Вот седой от дыма дом
С вежливым запахом старых обоев
Дом с зашторенным окном,
Дом со следами побед и побоев...
В нем живут мои друзья
В обществе правил хорошего тона,
Но, как выстрел из ружья,
К ним проникают сквозь стены бетона
Хамы... Что за беда.
Хамы... С нами всегда.
Хамы - папы энд мамы,
Бывшие дамы
...и господа.
к началу страницы | на главную страницу
Курортное интермеццо
Я въехал в курортный роман,
Как в город из прошлого века,
Где тесно уютным домам,
Но окнам достаточно света,
Где хрупко лежит мостовая,
Как кладка пасхальных яиц,
И движется пращур трамвая
По рельсам изящнее спиц...
Тут сам себе кажешься львом,
Извозчики, девки и воры
Во взгляде твоем роковом
Читают себе приговоры,
И дети с повадками гномов,
Герои несыгранных лет,
Бегут из домашних альбомов
К тебе на семейный совет.
Я въехал в курортный роман,
А выехал в зимнюю повесть,
Где даром три слоя румян
Пытаются выбелить совесть,
А город, придуманный мной,
Не сделал меня гражданином,
И профиль фигуры хмельной
Развеял по темным витринам...
к началу страницы | на главную страницу
Вся власть - Сове...
Не видно львов в лесах да пустырях,
Медведь то спит, то мается запором,
И лишь Сова - российский славный птах -
Глядит царем. И звери скажут хором:
Пр.
Вся власть - Сове... бессонной по ночам,
Вся власть - Сове... асфальтового цвета,
Вся власть - Сове... и преданным сычам.
Вся власть - Сове... с заката до рассвета.
- Да будет так, - сказали те, что днем
Привыкли делать все свои делишки.
- Да будет так! Авось не пропадем, -
Сказали мышки. Лакомые мышки.
Пр.
И каждый вид, и каждый индивид
К Сове придет, и с должностью поздравит,
А наша дура знай себе - храпит,
Открыв глаза, чтоб думали, что правит.
Вся власть - Сове... бессонной по ночам,
Вся власть - Сове... асфальтового цвета,
Вся власть - Сове... и преданным сычам.
Вся власть - Сове... Спасибо ей за это!..
к началу страницы | на главную страницу
Крысы
Крысы бегут с корабля.
Крысы толпятся у трапа.
Крысы хотят короля,
И не хотят капитана-сатрапа.
Крысы бегут в города,
В ямы, в подвалы и замки.
Крысы бегут в господа
В люди, в коты, в торгаши, в куртизанки...
А на корабле - полный бардак и балдеж.
Крысы уходят из темного трюма!
Веселятся старики и гудит молодежь,
Только боцман вздыхает угрюмо,
Глядя как...
Крысы бегут с корабля.
Крысы толпятся у сходней.
Крыс ожидает земля
Вместо тоски их сырой преисподней.
Крысы потеют в пальто,
Крысы стучат сапогами.
Крыс не встречает никто,
Кроме готической вывески... "Гаммельн"...
А на корабле - полный бардак и балдеж.
Крысы уходят из темного трюма!
Веселятся старики и гудит молодежь,
Только боцман вздыхает угрюмо,
Только боцман понимает, что плохи дела.
Крысы бегут - возникают вопросы.
Значит, где то трюмы вода залила,
Значит, следом отчалят матросы,
Ну, а следом за матросами скроется кок
С запахом ужина из чемодана,
Ну, а напоследок начальственный кот
За собой уведет капитана...
к началу страницы | на главную страницу
Школа
Из окон пейзаж, то весенний, то зимний,
То осень разложит пасьянс на земле,
И дворники мимо проносят корзины
И палят костры на вчерашней золе.
А девочка смотрит, как жгут декорации
Лета, весны и зимы,
И плачет она - начинает казаться ей
Время навроде чумы...
ПР
Алена -
Красивая, может быть, слишком, для жизни такой;
Алена
Прохожему принцу с балкона помашет рукой;
Алена,
Чьи губы - как вишни без косточек, и только мать
Смеет их целовать,
Если в школе опять
Сдан экзамен на "пять".
Под окнами стены сарая и храма
Столкнулись боками, как два тягача,
И крыша сарая сползает упрямо,
Как старая куртка с чужого плеча.
Кричат воробьи и снуют трясогузки,
И дворники лишнее жгут,
И стены печальны, и улочки узки,
Как туфли, которые жмут...
ПР
к началу страницы | на главную страницу
Принцесса теней
Мешок твоих снов прохудился, принцесса теней,
На грешную землю ступили его персонажи,
Галеры гребут вхолостую, как жук на спине,
И бледные пажи измазаны хлопьями сажи.
И образ печального принца идет с молотка.
Глаза достаются пьянчуге, а руки - таперу.
Ребенку достанется кожа под цвет молока,
Костюмы актеру да вору приходятся впору.
Мешок твоих снов, госпожа, заселен сквозняком,
Готический свод подменили картонные стены,
Галера легла на живот и взлетела жуком,
И кто-то вернулся, но ты не простила измены.
Но месту святому негоже остаться пустым;
Тут скопится мусор, и банки заменят доспехи,
И свалку заселят коты по законам простым
Для пьяного пира, для мира, войны и потехи.
Мешок твоих снов прохудился, принцесса теней,
Но время его подлатает и стянет потуже,
И в этом мешке сохранит до конца своих дней
И то, что осталось, и то, что проникло снаружи...
к началу страницы | на главную страницу
***
Хоронят какую-то грустную в платьице белом,
Хоронит какой-то веселый, похожий на брата,
Процессия принцев и нищих шагает за телом,
И в звоне бокалов - печальное эхо набата.
Покойница, в общем, мила, но ведет себя странно:
То смирно лежит, то пытается снять покрывало,
То бьется, как рыба в сетях, голосит покаянно,
А то улыбнется светло, как ни в чем не бывало.
ПР
Пьяную - отпустила на волю зима.
Пьяную - обворуй, пока просит сама.
А в дороге все ухабы застилает белый наст...
Труден шаг из девок в бабы, и руки никто не даст.
Хоронят какую-то грустную в платьице белом,
Хоронит какой-то веселый, похожий на брата,
И взгляду запомнятся стены, покрытые мелом,
И сердцу запомнится дата, проклятая дата.
Вся белая в простынях спальня, как зимнее поле,
И бедная, верная, глупая в проруби тонет,
И что-то замерзло внутри и не чувствует боли,
И больно не там, где поранит, а там, где не тронет...
ПР
к началу страницы | на главную страницу
***
Не бери меня, лукавый,
Или мало тебе баб?
Коли хочешь долгой славы -
Не бери того, кто слаб.
Слабый чей-то от рожденья.
Скажешь слово - будет твой,
Загорится, как поленья
От улыбки огневой.
Обойди меня сторонкой,
Губ воронкой, глаз воронкой,
Кожей тонкой, песней звонкой
Да походкой удалой;
Обойди меня, красивый,
Чернобровый, черногривый,
Пес приблудный, конь ретивый -
Вон из сердца, с глаз долой!
Заперлась перед иконой -
Горевать да каяться,
А с иконы закопченной
Он, проклятый, скалится,
А в полях хохочут травы,
Маки маются в бреду...
Забери меня, лукавый!
Не возьмешь - сама приду...
Обернусь твоею хатой,
Стону кошкою брюхатой,
Только в том и виноватой,
Что весной полны зрачки.
А, побыв немного кошкой,
Обернусь слепой дорожкой
От закрытого окошка -
До обрыва у реки...
к началу страницы | на главную страницу
Весна
Во дворе весна бывает -
И Алены оживают,
И старик в окне зевает,
Люди думают: "Кричит!"
Милый гладит понемножку,
Милый смотрит, как на кошку,
Скажет: "Любишь понарошку!"
А Алена промолчит:
ПР
Я люблю тебя не очень,
Просто выплакала очи,
Просто стали дни короче,
Ну а ночи - все длинней;
Не люблю, а так, играю,
По кусочкам собираю,
А собрала - помираю,
А помру - скажи: "Черт с ней!"
И старушки на скамейке
Подсчитали до копейки
Весь убыток канарейки,
Увлеченной петухом.
А петух любви не видит:
То погладит, то обидит,
То покажет ей на выход,
То зовет обратно в дом.
А Алена смотрит хмуро,
Взглядом горьким, как микстура,
И ведет себя, как дура:
Закружилась голова;
Не поет и не смеется,
Как же петь, коль не поется?!
И сказать не удается
Эти самые слова:
ПР
к началу страницы | на главную страницу
Кошка по кличке Зола
Это кошка по кличке Зола
В прошлой жизни собакой была,
И любила свой дом тем сильней,
Чем суровей хозяин был с ней.
Но хозяева все дураки,
И собака издохла с тоски,
И проснулась на оклик: "Кис-кис!"
И пошла на карниз.
И надежды обманчивый луч
Засверкал среди мусорных куч,
И осколком пустого стекла
Звал он кошку по кличке Зола
С глаз долой, за кулисы кустов,
Где глаза потаенных котов,
Как глазки в автоматах метро,
Напрягают нутро.
Эта кошка по кличке Зола
На карнизе себя не нашла,
И мечтает сорваться, как лист,
В новой жизни проснуться на свист;
Стать собакой мечтает она,
Чтобы мир от окна до окна
Измерялся бы наверняка
По длине поводка.
к началу страницы | на главную страницу
***
Время девочку рисует акварелью на бумаге,
Наверху - трусливый бантик. Осторожно, не спугни!
За нее дурак генетик ненаучно скрестит шпаги,
И зачахнет бедный мальчик в окружении родни.
А девчонка недовольна, все капризничает, плачет,
Говорит: "Хочу иначе, да сама не знаю, как..."
Время злится, но кивает: "Что ж, иначе, так иначе" -
И уводит в мастерскую под названием "Тик-так".
Время девушку слепило из податливого воска
Для заветных заклинаний, для ночного колдовства,
И засмотрится бродяга, и с колес летит повозка,
И толпа шуршит глазами, не жива и не мертва;
А девчонка недовольна, все капризничает, плачет,
Говорит: "Хочу иначе, да сама не знаю, как..."
Время злится, но кивает: "Что ж, иначе, так иначе"-
И уводит в мастерскую под названием "Тик-так".
Время женщину рисует черной тушью да помадой,
А глаза куда-то прячет, как копейки в узелок;
Время спросит: "Ты довольна?", и она ответит: "Рада!",
Только зеркало повесит в самый темный уголок.
А потом попросит Время, чтобы все обратно смыло:
И морщины с бедной кожи, и тревогу из груди...
Время вывело под дождик, и вернуло все, как было,
Только бантик, жаль, спугнули. А теперь поди найди.
к началу страницы | на главную страницу
Мальчик
Мальчик, милый, кем ты нарисован?
Сам в себя нечаянно влюблен,
Кем-то брошен, кем-то не целован,
Кем-то принят и усыновлен,
Кем-то предан, кем-то не обманут,
Кем-то просто вычитан из книг,
Возраст твой короче, чем тайм-аут
В той игре, что длится долгий миг.
У тебя в служанках - королева,
И вином становится вода,
И друзья - направо и налево,
Справа - дамы, слева - господа.
Кукла терпит старую Алену,
Злая кукла в ласковых руках;
Гардероб, Аленой обновленный,
Ждет ее в картонных сундуках;
А Алена куклу обожает,
Как жена, как мама, как сестра,
И Алена куклу наряжает,
И читает книжки до утра.
В книжках все - и сахар, и отрава,
В них и боль, и радость, и беда,
И враги - налево и направо:
Слева - дамы, справа - господа.
Но часы не знают опозданья,
И листок летит с календаря,
Кукла скажет тете: "До свиданья!"
И "Спасибо!" скажет ей заря.
Ты пришел капризным господином
И во сне назвал ее женой,
Но, увы, коль ты не стал ей сыном,
Значит мужем стать не суждено;
И она тобой переболела,
Но и ты здоров, как никогда,
И друзья - направо и налево,
Справа - дамы, слева - господа.
к началу страницы | на главную страницу
***
Выдали замуж гусарскую дочь
За кавалера с серьезным лицом,
Плакала девка под белым венцом,
Выдали замуж гусарскую дочь.
Выдали замуж, да не за того,
С кем на рассвете пила из ручья,
С кем отличала житье от бытья -
Выдали замуж, да не за того.
Тот холостой, и помрет холостым,
Порченный клоун, бродяга босой,
Примет погибель, как девку с косой:
Косу распустит, помрет холостым.
ПР
Ах, Алена, живи, как живется!
Ах, Аленушка, только живи!
Как в ушедшей любви отзовется -
Так аукнется в новой любви.
Выдали замуж гусарскую дочь,
Выпили водки бутылок пятьсот,
Мед на усы выжимали из сот,
Выдали замуж гусарскую дочь.
"Горько!" кричали, будили пчелу,
Пчелка проснулась, невесту нашла,
В губы ужалила, да померла,
В рюмку упала - подали к столу.
Смотрит Аленушка на жениха:
Так же, болезный, румян, белокож,
Губы похожи и голос похож,
Смотрит Аленушка на жениха.
ПР
к началу страницы | на главную страницу
В палате
В палате, где тощий торшер
Горел, потому что горелось,
Сидел, потому что сиделось,
И пил, потому, что пилось,
Молодой акушер.
Он лук потрошил без ножа
На белые круглые скобки,
И брал в эти скобки "ерша",
Разлитого поровну в стопки.
А стопка - долой со стола,
Кататься по полу в припадке...
Но няня пришла, позвала,
И врач удалился на схватки.
Ребенок увидеть не мог
Ни мягкие мамины чресла,
Ни весла натруженных ног
В уключинах старого кресла,
Но вышел, и стал индивид,
Как учит земная наука,
И тут же заплакал навзрыд,
Заплакал, понятно, от лука.
С чего ему плакать еще?
Для прочих причин еще рано,..
И слезы утерли со щек,
И водкой умыли Ивана.
к началу страницы | на главную страницу
Россия Петровна
Россия Петровна, Ивашкина мама,
Что дышите ровно, что смотрите прямо?
Иль это на праздник, что сын родился?
А вы - вся больная и грустная вся.
И ходите мимо его колыбели,
На руки не взяли и песню не спели,
И бабе-кормилице не помогли
Подняться с печи да подуть на угли.
Ах, матушка-мама, одна да другая:
Ругает, любя, но и любит, ругая;
Одна напевает, казня тишину,
Другая снаружи подходит к окну
То хатой соседней,
То звонкой обедней,
То рыжей кумой,
То зимой...
Россия Петровна, вы пахнете мятой,
И пахнете водкой, под утро початой,
Ничейная девка, чужая жена...
Она отвечает: - Гуляла, грешна.
Она отвечает: - Коль я б не грешила,
То вас бы по свету немного ходило,
А что непутевыми вышли детьми,
Так это - в отцов, сатана их возьми.
Ах, матушка-мама, одна да другая:
Ругает, любя, но и любит, ругая;
Одна напевает, казня тишину,
Другая снаружи подходит к окну
То лапой еловой,
То бабушкой вдовой,
То сказкой лесной,
То весной...
к началу страницы | на главную страницу
Грудничок
Кому же захочется быть грудничком?
Глазеть в потолок и валяться ничком,
И чуять бубновым своим родничком,
Как мысли слипаются в ком...
Великий диктатор затеял возню:
Бракует обед, не читая меню,
Пеленки на подпись, по двадцать на дню,
Вконец измотали родню.
Великий диктатор! Хоть ешь, хоть не ешь, -
Твой дом не случайно назвали манеж,
И в этом манеже не сыщется брешь,
Тебе не уйти от невеж...
Мой маленький клоун, мой голый король,
Ты выучил роль - так забудь эту роль,
И реплика "Дай!" - ненадежный пароль,
И ты это помнить изволь,
Голый король, голый король, голый король!
к началу страницы | на главную страницу
Горшки
Постойте, ребята! Не каждый из вас - офицер;
Для этого мало боев на страницах альбома,
Где в слове "Аврора" бессмысленно вертится "р",
Как ратушный флюгер, развернутый ветром из дома.
Тот сказочный крейсер, где песни поют моряки,
Еще не приблизился к гавани вашего детства,
Но ваши фамилии приняли на борт горшки,
А каждый горшок - это тоже плавучее средство...
И кто его знает - быть может, железный линкор,
Подписанный именем вечно живого героя -
Обычный горшок, просто несколько вырос с тех пор,
Когда наш герой был пониже, как минимум, втрое.
к началу страницы | на главную страницу
Дома
На улице тихо. Ни голос, ни кашель
Не смеют пугать тишину;
Луна, как тарелка с остатками каши,
Прилипла снаружи к окну.
Иван засыпает в игрушечной каске,
Не слыша вокруг ничего,
И снятся Иванушке мамины сказки,
И все, как одна, про него.
Дурак он в тех сказках, да умных полезней,
Полезней и лучше чуть-чуть;
Он лечит лягушку от царских болезней,
Царевну - от жабьих причуд;
В конце этой сказки - нарядные платья,
И свадьбы, и пиво, и мед;
Там есть у Иванушки жадные братья,
Которым всегда не везет...
А в жизни наш Ваня томится по брату,
И злится на маму с отцом,
Но сказка о брате похожа на правду
Своим невеселым концом;
И есть там царевна в гостях у Кащея,
И трон - как стреноженный конь,
И белой голубкой сестра-ворожея
То плачет, то шепчет: - Не тронь!..
На улице тихо. Ни голос, ни кашель
Не смеют пугать тишину;
Луна, как тарелка с остатками каши,
Прилипла снаружи к окну.
Иван засыпает в игрушечной каске,
Не слыша вокруг ничего,
И снятся Иванушке страшные сказки,
И все, как одна, про него.
к началу страницы | на главную страницу
Все еще дома...
Иванушка дома. Там вовсе не страшно.
На кухне - холодный обед.
Он сам себе узник и сам себе страж, но
В окне - не решетка, а свет.
И маятник бьется, как хвост у коровы,
Сгоняя секунды и мух,
И тайны зарылись поглубже в покровы,
Как нос зарывается в пух,
И мерзнет квартира, и мокнет квартира,
И ночью вздыхает совой,
Но нет и не будет прекраснее мира,
Чем этот - квадратный, но свой.
Иванушка, скоро ты выйдешь отсюда
И выведешь роты следов
На бой с дураками, на поиски чуда,
На стены чужих городов.
Иванушка, скоро, о боже, как скоро,
Ты снова вернешься сюда,
Оставив руины житейского сора,
И дурней, и их города.
И сломанным краном заплачет квартира
Над бедной твоей головой,
И нет, и не будет прекраснее мира,
Чем этот - квадратный, но свой.
к началу страницы | на главную страницу
Школа
О, эти каменные стены
В печальном обществе дверей;
О, эти джунгли перемены
В теплицах школьных галерей!
Внизу кустарник первоклашек,
В котором водятся жуки,
И вьются стаи промокашек,
Распотрошенных на клочки.
Комки жевательной резины
Там раздуваются в шары,
А огурцы и апельсины
Дают плоды без кожуры.
Вот средний ярус - пионеры,
Лужайка милых сорняков;
На них костюмы из фанеры
И волчьи ягоды значков,
И галстук, выброшенный в улей
Их бестолковой кутерьмы,
Горит, как пламя под кастрюлей,
В которой варятся умы.
Вот верхний ярус - колоннада
Из самых старших дикарей.
Цветет французская помада
На минном поле их угрей,
И взгляды, быстрые, как белки,
Снуют пугливо вверх и вниз
И от словесной перестрелки
Краснеют розовые мисс...
О, эти джунгли перемены
В теплицах школьных галерей...
Звенит звонок - и им на смену
Я вижу каменную стену
Все в том же обществе дверей.
к началу страницы | на главную страницу
Школа вечером
В кабинетах средней школы ночью бродит тишина.
Небо цвета пепси-колы гордо реет у окна,
И под музыку сонаты после школьного звонка
Оживают экспонаты под замком и без замка.
В кабинете биологии бамбуковый скелет.
Здесь, не жалуясь на ноги, простоял он двести лет.
Чье-то сердце в формалине, как бумажник без гроша,
И заметно, что в помине не бывала в нем душа.
В исторические книги не налили формалин,
В результате запах гнили подтекает из витрин,
Где стоят, как манекены, молодые ильичи,
Рекламируя костюмы и знамена из парчи.
В кабинете географии лежит колода карт,
Словно выпавший в осадок государственный азарт,
А в английском кабинете все чужое в виде схем,
Чтоб, услышав "А ю хеппи?", ты ответил: "Ес, ай эм".
Математику представят пирамиды и кубы,
Как мистические знаки для нечистой ворожбы;
И под каждой пирамидой, превращенной в мавзолей,
Саркофаги тараканов и гробницы мотылей.
В кабинетах средней школы ночью бродит тишина.
Небо цвета пепси-колы робко прячет у окна,
И под музыку сонаты после школьного звонка
Оживают экспонаты, и такая в них тоска...
к началу страницы | на главную страницу
Пастушка
Дремучий лес - часы с кукушкой,
Да только сломаны часы.
Иван пришел сюда с подружкой
Глазеть на россыпи росы.
Пастушка в джинсах фирмы "Левис",
Пастушка в майке "Адидас",
Пастушка вся такая прелесть,
Такой балдеж, такой атас!
Иван сыграл ей на свирели,
Его мелодии круты,
От них коровы подобрели,
И с небывалой высоты
Спустились ангельские трубы,
И мотылек, пока светло,
Сложил трепещущие губы
В одно дрожащее крыло.
Все было, как на гобелене,
Но вдруг сквозняк, простой сквозняк
Гусиной кожей на колене
Спугнул двух спящих, двух бродяг.
И, то ли птицы постарались,
А может, птицы не при чем,
Но постарели пасторали,
И лес был парком наречен,
И город вылупился снова
Из пешеходов и камней,
И, как отставшая корова,
Звенела школа все сильней,
И, как трактир, поросший мятой,
Звала скитальцев на постой...
Иван отправился в свой пятый,
Она вернулась в свой шестой.
к началу страницы | на главную страницу
Библиотека приключений
У Вани две библиотеки
По обе стороны двери.
В одной сражаются ацтеки,
В другой свергаются цари;
В одной - работы Карла Маркса
На непонятном языке,
В другой - война, и гости с Марса,
И черепахи на песке.
И среди прочих развлечений
Иван желает предпочесть
Библиотеку Приключений,
Где правят ум, добро и честь.
В которой есть, чему учиться
В краю дуэлей и интриг,
Где правит бронзовая птица,
Пустив ко дну испанский бриг,
А там, напротив, что напротив?
Раздоры классовых обид,
И бродит призрак по Европе,
Непривлекательный на вид.
Нам дела нет до привидений,
Мы вместе с нашим чудаком
Библиотеку Приключений
Предпочитаем целиком.
Да, впрочем, что библиотеку!
Иван и в жизни хоть куда!
Он на плоту уходит в реку,
Чтоб не вернуться никогда,
Но возвращается к обеду
В кают-компанию свою,
Неся простуду, как победу,
Приобретенную в бою.
И, плед набросив на колени,
Чихая, кашляя, скорбя,
В Библиотеке Приключений
Находит книгу про себя.
к началу страницы | на главную страницу
Кино
Ваня ходит в кино на рассвете, когда снегири
Незаметны на фоне зари;
Он дает десять центов, копеек, а может быть, талеров -
Словом, монет,
За бумажный билет;
И идет занимать свое место
На кусочке насеста
Рядом с дамой из треста,
Счастливой на вид,
Как невеста...
А в кино все давно решено,
Зло окажется побеждено,
А добро будет награждено,
И кудрявый герой, расстреляв сто четыре обоймы,
Обнимет подругу в объятии строгом,
И ножницы цензора скроют от нас их французский роман.
Ваня ходит в кино на закате, когда фонари
Часовыми стоят у двери;
Он дает десять шиллингов, пенсов, а может быть, пфеннигов -
Словом, монет,
За бумажный билет;
И идет занимать свое место
Рядом с бабкой из теста,
Торговкой из Бреста,
Что прячется здесь от ареста...
А в кино все давно решено,
Зло окажется побеждено,
А добро будет награждено,
И счастливая мать, выдав замуж четырнадцать дочек,
Найдет для себя, наконец-таки, мужа;
И ножницы цензора скроют от нас их французский роман.
к началу страницы | на главную страницу
Учительница
Ах, учительница, милая, молчи.
Не учи меня наукам, не учи;
Эта школа надоела, на кой черт она нужна?
На дворе весна!
Ах, учительница, ключик подбери,
Хоть какой-нибудь, да ключ к моей двери:
Хоть скрипичный, хоть басовый, хоть студеный ледяной,
Только будь со мной.
ПР
Я не верю никому,
Сам не знаю почему;
Лишь тебе, лишь тебе я верю,
Как себе самому,
Как себе самому.
Научи меня, учительница, жить!
Научи меня по-взрослому грешить,
Научи меня об этом не жалеть,
Сердцем не болеть.
Ах, учительница, ты уже стара:
Двадцать пять тебе исполнилось вчера,
Ну, а мне поменьше ровно на треть,
Научи, научи меня стареть.
Ты глаза мои состарь, угомони.
Я устал от их ненужной беготни;
Дай мне шепота испить с твоих губ,
Дай забыть, что я так зелен и глуп.
ПР
к началу страницы | на главную страницу
Служивый
Иван - служивый под ружьем в казенной упряжи ремня,
И тридцать три веселых деда - вот и вся его родня,
И каждый дед ему несет сапоги:
Сперва почисти, а потом уж десять верст беги,
И отказать не моги.
Иван бывает на губе, а это хуже, чем тюрьма.
Она похожа на гостиную с паркетом из дерьма.
Тут человека превращают в крота;
Тут у канавы, как у лодки, протекают борта,
И снова суета.
Дух, подъем!
Вставай и стой на своем!
Дух, отбой!
У них проблемы с тобой.
Проходит год, и из Ивана получился дед Мороз.
Ну, дед - понятно, а Мороз - зачем Мороз-то, вот вопрос?
Ответ обычный - замерзает душа;
От мордобоя вся оглохла, только звон звенит в ушах
И пухнет вша на дрожжах.
Но, что обиднее всего - душе не хочется теплеть.
Так полюбились лошаку его седло, хомут и плеть;
А там, на воле, уж два года весна,
И плачет мама, и друзья за Ваню пьют до дна,
И ждет она одна.
Дед Мороз
С лицом, не знающим слез;
Дед Мороз,
Дремучий дембель,
рядовой,
великоросс.
к началу страницы | на главную страницу
Она мертва
Она мертва, и это так же верно,
Как то, что эта девочка жива;
Как то, увы, что шумная таверна
Пустеет накануне Рождества;
Как то, что вдоль семейного камина,
Где стол накрыт и пенится крюшон,
Сидят ее вчерашние мужчины,
И пьют вино за преданных, за жен.
А тот, кто предан был, конечно, предан,
А может, и не раз, не два, не три,
Но это все не важно за обедом,
Где дочери сидят, как снегири.
О, Боже! Дай лекарство от разлуки!
Разлука и Измена - две сестры.
Со всех сторон Разлука тянет руки,
А когти так заманчиво остры.
Бесстыжая, разлука правит снами,
Такими, что краснеет домовой,
А днем она маячит перед нами
Постелью, телефоном, крапивой,
Предчувствием восторгов криминальных,
Восторгов, разлетающихся в прах;
И для нее мы - жертвы на крахмальных,
На пахнущих духами алтарях.
Два года, эти чертовы два года,
А письма разве лечат от тоски,
А за окном хорошая погода
И змеями резвятся ручейки,
Детеныши того, что жил когда-то,
И яблоки отвешивал с лотка...
Мой старый друг! Она не виновата!
Весна любого пустит с молотка.
Иванушка! Два года пролетели,
И твой черед наведаться в Содом,
А там уже застелены постели,
Как проруби, затянутые льдом.
к началу страницы | на главную страницу
Системная колыбельная (первая редакция)
Не ходи на сешн, Иванушка,
Кто тебя там встретит, болезного?
Разве что нарвана, нирванушка
Вытечет из таза железного;
Разве что чувихи олдовые
В ласковых венках из репейника;
Глазки их блестят, будто новые,
Куплены с лотка коробейника.
Старый флэт насижен тусовками,
Стены разрисованы глюками;
Окна среди них зарисовками,
Форточки задраены люками.
А снаружи вьются комарики,
Бродят циклодольные ящеры,
Всенощную служат фонарики,
Крохотные, ненастоящие.
Струны - будто сети с наживками,
Уши подплывают, как окуни,
За окном березки с нашивками
Слушали, да тоже заохали.
Но пришел рассвет, как ревнивый муж,
Выдавил по капельке тьму с углов
В розовый рассол для усохших душ,
Формалин для высохших мускулов.
Кто-то побежал поаскать на кир,
Кто-то после джеффа лежит без сил,
Кто-то как змея, кто-то как факир,
Аура черна, как кремлевский "зил"...
Аура черна года два уж как,
Нет уже ни кайфа, ни жизни тут.
Не ходи на сешн, Иванушка,
Лучше уж наведайся в институт.
к началу страницы | на главную страницу
Рука
Дадим собраться с силами тоске,
Воспользуемся кратким перерывом,
Поговорим о Ваниной руке,
Создании простом и суетливом.
Она, как краб, карабкается вбок
По столику, знакомому до колик,
И спичек завалящий коробок
Дает себя погладить, будто кролик.
Она не задержалась у руля,
И дом ее - карманная прореха,
Цыганка не нашла на ней рубля,
А, значит, и грядущего успеха.
Поговорим о Ваниной руке.
Она уже в гитаре, цепенея,
Копается, как курица в песке,
Выклевывая ноты повкуснее;
И скачет на хромой магнитофон,
Обменянный на импортные шмотки,
Как некогда Кихот, который Дон -
На мельницы в режиме перемотки.
А ночью, если Ванина рука
Окажется в объятии счастливом -
Лежит она, как остов челнока,
На отмелях, оставленных отливом.
к началу страницы | на главную страницу
Человек
Перед Ваней сидит человек
В оформлении строго суконном.
Человек отвечает за век,
Протекающий там, под балконом.
Человек, как потухший вулкан,
Со щеками, как оползни лавы.
Его пальцы танцуют канкан
Над печатью великой державы.
Его разум, как грецкий орех,
Увенчал позвоночную сваю.
Человек отвечает за век,
Человек отвечает за Ваню;
У него застарелый гастрит
И жена с лексиконом путанки,
И единственный сын-инвалид,
Юбилейно зачатый на пьянке.
Перед Ваней сидит человек
В оформлении строго суконном.
Человек отвечает за век,
Протекающий там, под балконом.
А Иванушка юн, как кадет.
Нет доверия к этому брату.
Человек и его пра-пра-дед
С ними бились за пра-пра-пра-правду.
Ах, Иванушка, труден твой путь,
Ты в плену - так отдай свою шпагу,
И останется молча вздохнуть:
Человек не подпишет бумагу.
к началу страницы | на главную страницу
Контора
Из Москвы не видно горы
И слонов среди саванн.
В тихом омуте конторы
Коротает дни Иван.
Дно как дно. В горячей ванне
Цедишь кофе, как мышьяк.
Три кикиморы при Ване,
А русалки - при мужьях.
Нету дня без разговора,
Как без крема для бритья...
Ай, проклятая контора,
Ты - как родина моя.
И привычная, но злая,
Бродит сплетня, как барбос.
То кусает, громко лая,
То бежит, понурив нос.
И, на задних стоя лапах,
Уличает навсегда
Криминально-майский запах
От ударника труда.
И уздечками укора
Он обуздан, будто конь.
Ай, контора, ой, контора,
Ты Иванушку не тронь!
Есть и тут свои герои
Бесполезного труда.
У героев - геморрои
И надбавки за года.
Пусть не яхты и не корты,
Не азартная игра,
Но - бесплатные курорты
И по праздникам - икра.
И сатирик, вот умора,
На экране рвется в бой...
Ай, контора, ой, контора,
Смейся громче над собой!
к началу страницы | на главную страницу
Париж Ресторан
Иванушка, зачем тебе Париж?
Там небо, не похожее на наше.
Тот призрак, над которым ты паришь,
Как женщина, вблизи не станет краше.
Там голуби, как крошки в бороде,
Мелькают неопрятно и упрямо,
И башня отражается в воде,
Извилистая, как кардиограмма.
И пульс ее спокойней твоего,
А твой придется впору трясогузкам
На пляже, где гуляют трое волн
И шепчутся на ломаном французском.
И с набережных спустится туман
Походкой подгулявшего клошара
Под мост, где все - один сплошной шарман,
И прячется воркующая пара...
Два ангела в косметике росы
И губы их воронками сухими
Сомкнутся, как песочные часы,
И время заструится между ними;
Ты с ними про Арбат заговоришь,
Они пожмут плечами виновато...
Иванушка, зачем тебе Париж,
В котором не отыщется Арбата?..
Ваня в ресторане,
Лед лежит на ране,
Лед лежит на ране темной Ваниной души;
Спирту ледяного
Ваня выпьет снова,
Чтобы даже хамы показались хороши.
А теперь пора бы
Выпить за ухабы,
И за то, чтоб бабы были все за одного;
"Явой" прогорая,
Ваня пьет, как фраер;
Девки, отвалите, не серчайте на него!
Ваня в ресторане,
Водка перед Ваней,
Рюмка обмелела, и бутылка вслед за ней;
Ваня в ус не дует,
Ваня не танцует,
Ваня не танцует, разговор ему нужней.
Он ведет беседу,
Кается соседу,
Кается болезному, что воля, как тюрьма,
Но за разговором
Катит черный ворон,
Знаю я, что вор он, хоть и возит задарма...
к началу страницы | на главную страницу
Стакан
Перед Ваней стакан-инвалид,
Словно ставшее сердце, стоит,
Полон крови, а может, вина,
На рентгеновском снимке окна.
Ваня пьет за испорченный день,
За свою застарелую лень,
За соседей своих по ярму,
И за лучшую в мире тюрьму.
И такая у Вани беда,
Что отсюда, увы, никуда,
А по этим святым мостовым
Не ходить ему долго живым.
Ваня режет кусок колбасы
И корит заводные часы,
Что спешат на щепотку минут,
Даже если на час отстают.
Ваня вышел, как пес на погост,
Волоча по паркету свой хвост,
И завыл на больную Луну,
Поминая родную страну.
А Луна, не придумав ответ,
Проводила его в туалет,
А потом изнутри заперла,
А потом, не прощаясь, ушла.
Только лезвие, всем вопреки,
Оказалось тупее тоски,
И хватило его на бритье,
А тоска отболела свое;
И живой, как завет Ильича,
И румяный, под цвет кирпича,
Ваня вышел продолжить свой путь
Где-нибудь, с кем-нибудь, как-нибудь.
к началу страницы | на главную страницу
Ложь
Прокатиться на эхо в хрустальных горах,
Где тоскливое "Эх!" превращается в "Ах!",
Неприкаянный выдох небесных вельмож,
И, как мудрая птица, припав на крыло,
Заманила туда, где темно и тепло,
Перепелка лесная, притворщица Ложь.
Тут, в ее городах - ни дождей, ни снегов,
Ни случайных друзей, ни упрямых врагов,
И нечаянный праздник на сон непохож,
И в узлах сухожилий не стонут рабы,
И из древнего форта не слышно пальбы,
Белым флагом на древке полощется Ложь.
ПР:
Пьяная,
Рьяная,
Ясная и прекрасная Ложь.
Тут на шпагах фехтуют фонарщик и гном,
И чернила из раны кровавым пятном
Кружева украшают, как черная брошь.
Белым снегом растают в траве кружева,
Улыбается сердце, хохочет трава,
И над свежей могилой - вся в розовом Ложь,
Тут свои карнавалы натруженных лиц,
Тут на десять провинций - три сотни столиц,
И на улицах дамы, красивые сплошь,
А когда не красива - уж точно умна,
И нежна, как букет молодого вина
Из подвалов трактира под вывеской "Ложь".
Пр.
Тут плывут флибустьеры на запад и юг,
Капитанов своих выбирая из юнг,
Деревянная сабля, игрушечный нож,
Только звездная россыпь - алмазная копь,
Как в израненном теле - застрявшая дробь,
Бросит судно на остров по имени Ложь.
Били Кид закурил, не слезая с седла,
Билли выдохнул дым изо рта и ствола,
Коли ругань посеешь - то пулю пожнешь,
Билли скачет на запад, красив и упрям,
И тоскуют команчи по рыжим кудрям,
Билли скачет на запад искать свою Ложь.
Пр.
Змеи нежных признаний шуршали в траве,
И свивались клубками в пустой голове,
Наряжались в лохмотья шагреневых кож,
Этот маленький рот зацелован, как крест,
В этом теле уже не отыщется мест,
Где свою паутину не ставила Ложь.
Где заснешь - там могила на все времена,
С кем простишься - вдова, с кем проснешься - жена,
Где нагнешься за розой - там выронишь грош,
Тут казнят королей, ублажая толпу,
Переплетным ножом обрезая стопу
Пожелтевших страничек, где тоже все - Ложь.
Пр.
Твой солдат не погиб, молодая, не плачь,
Притупился палаш, притомился палач,
А что сбился с дороги - так разве дойдешь,
И, сносив до подметок четыре Луны,
Он заявится к дому с другой стороны,
И калиткой в заборе откроется Ложь.
Твой ребенок не болен - он просто не спит,
Он сухой простыней, как обложкой, накрыт,
К докторам безучастен, и к ангелам вхож,
Тридцать девять и девять пылающих фей,
Взрослый мир остывает, как в чашке шалфей,
Взрослый мир остывает - и греется Ложь.
Пр.
Я люблю тебя, девка, за то, что верна,
И суровые люди, прозрев от вина,
Твоему кавалеру сказали: - "Не трожь!"
И с невольничьих рынков тебя увели,
Как уносят крупицу родимой земли,
Хоть и знали, канальи, что звать тебя - Ложь.
А подругу твою изваляли в грязи,
И сказали: - "Иди, а не можешь, ползи!"
И свистели с галерки, смеялись из лож.
Дружно мазали дегтем, валяли в пуху,
А она все кричала, как есть, на духу,
Но никто ей не верил, а верили в Ложь,
Потому что красивей, а значит - добрей,
Потому что глупее - а значит, мудрей,
Колосится словами, как спелая рожь,
И накормит от пуза сто тысяч ушей,
От глухих стариков до немых малышей,
Люди скажут: - "Спасибо. Спасибо за ложь."
И уймутся сердца, и разгладятся лбы,
Затворятся глаза, будто ставни избы,
Где старик со старухой, да кошка, да вошь,
Да простая икона в далеком углу,
Да паломник с дороги на голом полу,
И у печки - хозяйка, и звать ее - Ложь.
Пр.
к началу страницы | на главную страницу
Системная колыбельная
(вторая редакция, изменен аккомпанемент)
Не ходи на сешн, Иванушка,
Кто тебя там встретит, болезного?
Разве что нарвана, нирванушка
Вытечет из таза железного;
Разве что чувихи олдовые
В ласковых венках из репейника;
Глазки их блестят, будто новые,
Куплены с лотка коробейника.
Старый флэт насижен тусовками,
Стены разрисованы глюками;
Окна среди них зарисовками,
Форточки задраены люками.
А снаружи вьются комарики,
Бродят циклодольные ящеры,
Всенощную служат фонарики,
Крохотные, ненастоящие.
Струны - будто сети с наживками,
Уши подплывают, как окуни,
За окном березки с нашивками
Слушали, да тоже заохали.
Но пришел рассвет, как ревнивый муж,
Выдавил по капельке тьму с углов
В розовый рассол для усохших душ,
Формалин для высохших мускулов.
Кто-то побежал поаскать на кир,
Кто-то после джеффа лежит без сил,
Кто-то как змея, кто-то как факир,
Аура черна, как кремлевский "зил"...
Аура черна года два уж как,
Нет уже ни кайфа, ни жизни тут.
Не ходи на сешн, Иванушка,
Лучше уж наведайся в институт.
к началу страницы | на главную страницу
Праздник
Не лень страдать, и жить надеждой тайной,
Не лень мечтать, и ждать тебя не лень.
Ты - праздник, мой хороший, мой случайный,
А праздник не бывает каждый день.
У праздника бывает годовщина,
И свечка вышивает тайный свет,
И даме улыбается мужчина,
И дама улыбается в ответ.
Охотник мой! С тобой, я точно знаю,
Совет один - спасайся, пока цел,
Но белым журавлем вплетаюсь в стаю,
Чтоб только разглядел через прицел,
Чтоб только пожалел, когда промажешь,
Чтоб только рассмеялся, коль собьешь.
Уеду - в спину поезду помашешь,
Останусь - как кольцо меня пропьешь.
Любимый! Я, как куклу, наряжала
Тебя - в свои недетские мечты,
В жару Новороссийского вокзала
И в пыль да грязь Ростовской суеты.
И в радость первой ночи на Лимане,
И в горе, злое горе от ума,
Проснулась - как рука в чужом кармане,
И куклой оказалась я сама,
И на спине кричу теперь я "Мама!",
И где оставишь - там сижу и жду,
Глаза раскрыв нахально и упрямо,
Чтоб лучше разглядеть свою беду.
Беда моя лежит свинцовой ношей,
Но час пробьет - и в майскую грозу
Мой праздник, мой случайный, мой хороший,
Наступит, как каблук на стрекозу.
к началу страницы | на главную страницу
Кострома
(вторая редакция, изменен аккомпанемент)
Я поеду в Кострому
И найду себе жену,
не столичную каку,
А просто девку да во соку.
Чтоб носила не штаны,
А юбку правильной длины,
Конопушки на носу
И метровую косу,
Чтоб не красила лицо,
Как пасхальное яйцо,
Уважала чтоб Гюго,
А не Фрейда этого,
Чтоб вставала на заре,
Умывалась в озере,
Чтоб про ейну девственность
Знала вся общественность.
Я поеду в Кострому
И найду себе жену,
не столичную каку,
А просто девку да во соку.
к началу страницы | на главную страницу
Кащей да Марья
Посадил Кащей в землю ворогов,
Теплой кровушкой поливал,
И взошли они стаей воронов,
И боялись их стар и мал.
И сошлись тогда люди ратные,
И пошли с войной на врага,
На войну ушли, а обратно - нет,
Кто на землю лег, кто в снега.
И сошлись тогда люди старые,
И пошли с косой на дела,
Покосили всласть, только кара их
Черным карканьем извела.
И сошлись тогда бабы - бабоньки,
И была всех краше одна,
Марья - Марьюшка, губы сладеньки,
И глаза - озера без дна.
И пошла она, словно по миру,
И любовь водой разлила,
И всем ворогам вышло поровну
От ее святого тепла.
Лютой ревностью взвыли вороги,
И друг друга враз извели,
И опять поля любы - дороги,
Сквозь туман - до края земли.
Только Марьюшка, белы ноженьки,
Стыд да срам нести не смогла,
И ушла по водной дороженьке
В край, где нет добра или зла.
к началу страницы | на главную страницу
Правда
Кровь томится в сосудах, как знамена в чехлах,
Хочет выйти оттуда, отразиться в зеркалах,
Капать с плах, высыхать на вертелах.
И падут чьи-то туши, разбредаясь на куски,
И взлетят чьи-то души, как в бокале - пузырьки,
Дураки будут биться от тоски.
Кровь пройдет, как дорожка, между срезанных стеблей,
Кровь свернется, как кошка, выбрав место потеплей,
В черный клей, хоть всю землю им залей.
Склеит пыльные ветры с первым проблеском зари
И заклеит конверты с похоронками внутри.
Не умри. Проиграй, но не умри.
Покажите мне Правду. Я хочу посмотреть ей в глаза...
И надежды прокисли, и мечты свалялись в ком,
И династия мыслей завершилась дураком,
Юный гром падал цинковым ведром.
И ржавел на полатях редким скрипом половиц,
Мелким шорохом платьев, смехом пьяненьких девиц,
Падал ниц тихим криком южных птиц.
Тишина наступала, как индеец на траву,
И газету листала, как последнюю главу,
И молву доедала, как халву.
Тишина типа блюза для бессонной головы
Дует в сонные блюдца потревоженной совы
И, увы, мы расходимся, как швы.
И берет меня оборотень в свой оборот,
То восстанет из гроба ржавый рыцарь Дон Кихот,
То урод воет с Гримпенских болот,
Он растет из зеркал пучками пальцев и волос,
Он червем на асфальте загибается в вопрос,
Он зарос серым мехом диких коз,
Он скульптура из праха, он как столбик межевой
Между пропастью страха и площадкой игровой,
Он живой. Он качает головой.
За осиновым колом он заявится в ночи,
Телом жарким и голым затаится на печи,
Получи. Получи и замолчи.
Вот торшер, как медуза, шевелит бахромой,
И замужняя муза бродит лошадью хромой,
Боже мой! Лучше по миру с сумой.
Ведь из дома не видно даже самых пьяных звезд,
И немного обидно за естественный прирост,
Вывод прост, как дорога на погост.
Ни звонка, ни вопроса не дождавшись от ворон,
Ты глотаешь колеса, будто двушки - телефон,
Лишь бы сон подошел со всех сторон.
И голодные руки суетливы, как жулье,
Нету горше разлуки, чем совместное житье,
Брось ее - и погибнешь без нее.
Бред покажется бродом через реку чепухи,
Посулит мне свободу и отпустит все грехи
И стихи запоют, как петухи.
Где не сорванный колос погибает без следа,
Где не сорванный голос залегает, как руда,
Где беда обмывает города,
Журавли - как нашивки на небесном рукаве,
Облака анаши прольются ливнем в голове,
Жизни две - в молоке и в крапиве.
Молоко - за калиткой, а снаружи - крапива
Заторчала, как нитка из затянутого шва,
Голова угодила в жернова.
На подземном вокзале отходной парад-алле,
Кто хрипит на кинжале, кто качается в петле,
Кто в золе, кто верхом на помеле.
Кто-то с корочкой хлеба, кто-то с рюмочкой вина,
Кто-то щурится слепо на стальные стремена,
Тишина. Ни двери и ни окна,
Дурно пахнущий гаер пляшет с девками кадриль,
То одна, то другая рассыпается, как пыль,
Странный стиль. То ли буря, то ли штиль.
И зовет к новоселью звук невидимой трубы,
И откроются кельи, и поднимутся гробы,
Как грибы после дождиков судьбы.
Если конь не догонит - значит пуле суждено,
Если пуля не тронет, значит моль побьет сукно.
Все равно. Проиграешь все равно.
Так построй свои трупы, безголовый капитан,
И стволы, будто трубы, подравняются в орган,
Залпы гамм все сметут, как ураган.
И придут паровозы в серном пламени котлов,
Безо всякой угрозы вынут тени из углов,
Рыболов подсчитает свой улов.
И возвысит в солдаты, и низложит в короли,
И запутает даты в старых метриках земли,
И в пыли похоронит корабли.
к началу страницы | на главную страницу
Письмо с фронта
посвящается Борису Кишко
Настя, милая Настя!
Приподнимаю кивер.
Счастье, ты мое счастье,
Редкая птица киви.
Мы редеем в засадах,
Бьются деревни в набате,
Солнце лишь на парадах,
Да у вас на Арбате.
Крысы наши штабные
Снова уехали в Ставку,
И проиграл штаны я -
В картах повысили ставку,
Пасечник поп кадилом
Парил уланский улей,
Чтобы хватило сил нам
Не подавиться пулей.
Но победит французов
Свет наших отчих окон,
Родина, царь, Кутузов,
Твой белокурый локон.
Настя, милая Настя!
Приподнимаю каску.
Счастье, ты мое счастье,
Редкая птица Сказка.
Сталь на наших наградах
Грязь покрывает матом,
Солнце лишь на парадах,
Да у вас над Арбатом.
Крысы наши штабные
Снова уехали в Ставку,
Пули бродят шальные,
Будто хотят в отставку,
Поп с портянкой на шее
Пел нам какие - то звуки,
Пел он, крестясь на траншеи,
Словно на адские люки.
Но подмогою с тыла
Свет наших отчих окон,
Родина, царь, Брусилов,
Твой белокурый локон.
Настя, милая Настя!
Приподниму фуражку.
Счастье, ты мое счастье,
Редкая птица фляжка.
Дождь летит на снарядах,
Строится перед комбатом,
Солнце лишь на парадах,
Да у вас над Арбатом.
Крысы наши штабные
Снова уехали в Ставку,
Вижу странные сны я,
Будто кошу я травку,
И комиссар несвежий
Нас манифестит громко.
Вы мол, кричит, невежи,
Что я скажу потомкам?
Но защитой для внуков
Свет наших отчих окон,
Родина, Сталин, Жуков...
Твой белокурый локон.
к началу страницы | на главную страницу
Уездный город
В уездном городе тоска, и дождик голову морочит,
И все живут наверняка, и умирают между прочим.
Впрочем,
Цветет сирень,
А значит кошки ложатся, и люди садятся в тень,
Когда погожий день.
И парка хмурое лицо рисует старенький художник,
И обозренья колесо с утра вычерпывает дождик.
Дождик не исчерпать,
И не забыть, не проклясть, только кутаться в плед и спать,
И молча повторять:
Здравствуй и прощай, незваный город из незваных гостей,
Город, где вода течет за ворот из небесных горстей,
Город, где все реже и реже выручает уют кабака,
Город, где газеты несвежи, а часы отстают на века,
Тут все в единственном числе. Один майор, и тот в отставке,
Один дурак навеселе, один купец в посудной лавке,
В травке -
один ручей,
И в легкой клетке диезов единственный соловей
Сидит, как туз червей.
По морю мается земля, и полосатые, как осы,
Не ковыляют с корабля землею пьяные матросы.
Росы лежат икрой,
Как мелкий бисер пред вами, блестит на земле сырой
Рассветною порой.
Пр.
Одна невеста здесь живет, одна любовь, одна гитара,
Одна забота круглый год - как выйти замуж за гусара.
Сара!
Пора домой.
К семейной пристани вашей повернут гусар кормой,
Не плачьте, ангел мой.
А поднимите первый тост за вашу маму и за папу,
Ночную падалицу звезд, как урожай, сложите в шляпу,
Лапу пожмите псу, и притворитесь вороной, чтоб лучше понять лису,
И не пропасть в лесу.
Пр.
к началу страницы | на главную страницу
Любушка
Птицей обернусь вещею,
В небо полечу засветло,
Чтоб найти свою любушку,
Любушку - любовь верную.
Только нет ее в облаке.
Вылилась дождем в озеро.
Там она на дне прячется,
Камнем упаду - встретимся.
Рыбой обернусь тихою,
Всю траву на дне вытопчу,
Чтоб найти свою любушку,
Любушку - любовь верную.
Только нет ее в озере,
Вытекла ручьем в лес густой,
Там она в ветвях прячется,
Брошусь на песок - встретимся.
Волком обернусь раненным,
Брюхом проползу по лесу,
Чтоб найти свою любушку,
Любушку - любовь верную.
Только нет ее. Нет в лесу,
Корнем проросла вглубь земли,
Под густой травой прячется
Как же с нею мне встретиться?..
Обернусь червем аспидным,
В землю заползу затемно.
Вот она, моя любушка,
Любушка - любовь верная.
Вот и довелось встретиться,
Да не довелось свидеться,
Сердца надкусив яблочко,
Горьким запивай горюшком.
к началу страницы | на главную страницу
Баллада об Акселе фон Ферзене
посвящается Маше
История эта случилась не с нами,
А с теми двумя, что весенними снами
На божий на свет для любви рождены.
Он, Аксель фон Ферзен, гроза сарацинам,
Был рыцарь, чьи латы пропахли жасмином
От частых свиданий при свете Луны.
Она в своем замке пустыни безлюдней,
И жизнь ее тихо меж книгой и лютней
Текла, как родник за высокой скалой.
Любовь началась, как бывает с любовью,
Бессонной свечою припав к изголовью,
Непрошеной тенью метнувшись в седло.
И бьются копыта, и сердце им вторит,
От замка до замка дорогу проторит
Сначала слуга, а потом - господин.
И вылетел голубь из узкой бойницы,
И встретились взгляды, и вспыхнули лица,
Два алых тюльпана сплетая в один...
Пр.
Ах, моя девица, что с тобой деется,
Пой, смейся, пляши, плачь, менестрель.
Сказка не скажется, нить не завяжется
Там, где про любовь пела свирель.
Любовь пролилась, как вино из стакана,
В далекие замки, в далекие страны,
И толпы гостей потянулись на свет.
Прознав, как умна молодая девица,
К ней всякий ученый спешил поклониться,
За долгой беседой вкушая обед.
А после беседы в высотах науки
Она прибегала к любимому в руки,
Как с гор в берега прибегает река,
А он говорил, что любви ее мало,
Что сердце на книги она разменяла,
Что слишком умна, чтоб любить дурака.
Она отвечала: - Любимый, я с вами!
И вот уже слуги бегут за дровами
В читальню графини, где тесно от книг,
И в жаркой золе, как подбитая птица,
Кружится на месте пустая страница,
И в юной душе высыхает родник.
Пр.
Но гости остались, и, лютню настроив,
Просили любимую спеть про героев
Любовной тропы и военной тропы.
И нежные пальцы ложились на струны,
И песни о нем загорались, как луны,
На черном от зависти небе толпы.
А после концерта, достойного Рима,
Бежала к нему, и ложилась, как рифма
В его незаконченный ночью сонет.
А он говорил, что любовь променяла
На славу, а слава, как тесто, сбежала,
И там, где успех, для любви места нет.
Она отвечала: - Любимый, я с вами!
И лютню разбила своими руками,
А струны в уздечку вплела жеребцу.
С тех пор на скаку эти струны звенели,
И песню любимой так жалобно пели,
Что конь оступался на ровном плацу.
Пр.
Но гости остались, как сытые трутни,
И, видя невесту без книги и лютни,
Они воспевали ее красоту.
"Девица нежна, как старинные вина,
Девица желанна, как смерть сарацина..."
И плакал художник, припавши к холсту.
А после застолий она, как и прежде,
К нему возвращалась, как разум - к невежде,
Как в темный сундук проливается свет.
А он говорил: - Красотой не владеют,
И что ж за любовь, коль с тобой ее делят
Бездарный художник и нищий поэт?
Она отвечала: - Любимый, я с вами!
И, плача от боли, прижалась губами
К мечу, что видал и турнир, и поход.
Клинок обняла, как любимого графа,
И долго ласкала без боли и страха,
Соленую кровь принимая, как мед.
Пр.
История эта случилась не с нами,
А с теми двумя, что весенними снами
Пришли налегке и уйдут налегке.
Оставив золу от сгоревшего слова,
Поющие струны в узде вороного,
И девичью кровь на толедском клинке.
История эта не знает финала,
А может и знала, да мне не сказала
Портовая шлюха по имени Клер.
Хорошая девка, да жалко - со шрамом,
Зато на гитаре играет исправно,
Хоть держит, как лютню, на старый манер.
Пр.
к началу страницы | на главную страницу
Былина
Старший брат на охоте чистый кречет
Стрелы остры, ведь жалить - не жалеть,
День и ночь сыграли с братом в чет и нечет,
И лес закрылся, как клеть.
Странный лес, и тропинки, будто змеи,
Из - под ног уползают в крапиву,
И молчат сверчки, и звери не умеют
Сказать хоть звук наяву.
Только на поляне в утреннем тумане
Карие глаза, на глазах роса,
Девица пригожая стоит
Ноги ее босы, вся одежда - косы,
На груди монисто, звонко да лучисто
А в глазах метелица пуржит.
- Уходи ты со мною, моя лада,
Будем жить, ты да я, да младший брат,
А она в ответ: - Ах, друже, я бы рада,
Но нет пути мне назад.
Не меня побеждать тебе, а Змея.
Лютый Змей мою душу стережет.
Приходи сюда, дружок, когда стемнеет,
И бейся с ним, мил дружок.
И ушла, не примяв ногами травы.
Солнце псом завиляло вслед за ней,
И взошла Луна, и следом из дубравы
Выходит сам лютый Змей.
Мех стоит копною, глазки плачут гноем,
От хвоста до выи кольца золотые,
Змей, меняю девку на стрелу.
Но стрела застряла, не ужалив жала,
И кольцом из злата обручивши брата,
Смерть ушла вдовой в сырую мглу.
Младший брат на двоих готовил даром,
И, накрыв котелок остывших щей,
Он пошел туда, где лес зажег пожаром
Закат, а может, Кащей.
Странный лес, и тропинки, будто змеи,
Из - под ног уползают в крапиву,
И молчат сверчки, и звери не умеют
Сказать хоть звук наяву.
Только на поляне в утреннем тумане
Карие глаза, на глазах роса,
Девица пригожая стоит
Ноги ее босы, вся одежда - косы,
На груди монисто, звонко да лучисто
А в глазах метелица пуржит.
Он пред ней, как цветок перед пчелою,
От красы закружилась голова,
А она в ответ понурила чело
И сказала те же слова:
Не меня побеждать тебе, а Змея.
Лютый Змей мою душу стережет.
Приходи сюда, дружок, когда стемнеет,
И бейся с ним, мил дружок.
И ушла, не примяв ногами травы.
Солнце псом завиляло вслед за ней,
И взошла Луна, и следом из дубравы
Выходит сам лютый Змей.
Мех стоит копною, глазки плачут гноем,
От хвоста до выи кольца золотые,
Жало порет воздух, будто плеть.
Ах ты смерть разлука, нет с собой ни лука,
Ни стрелы в колчане, ни ножа в кармане,
Как же тебя, аспид, одолеть...
Брат бежать - только Змей его резвее,
Брат - петлять, только Змей его умней,
Но запрыгнул брат лукавому на шею,
Как встарь - на диких коней.
Сам не свой от усердия и страха,
Он зажмурил проклятому глаза,
И не понял Змей, что сам себе он плаха,
Как узел свой завязал...
Отзовись, поскорей, моя голубка,
Вот твой Змей, был хозяин, стал навоз,
Но пустым глотком из свадебного кубка
Прошел по коже мороз.
В небо с мертвой хари смотрят глазки кари
Ветер злые космы заплетает в косы,
Кожа побелела молоком.
Чешуя искристым порванным монистом
Разлеглась на коже, что же это, Боже,
Боже, ведь с тобою я знаком!
Что ж, давай, поцелуй свою зазнобу,
Аль не слышишь, свистит на горке рак,
Аль гнетет тебя любовь твоя до гроба,
Аль брата вспомнил, дурак?
Он пошел, озираясь воровато,
Будто чье - то присвоил, как свое,
И пришел домой, стакан налил за брата,
А выпил все ж за нее...
Только на поляне в утреннем тумане
Чиркнул воробей спичкой меж ветвей,
И сверчок заладил свою трель.
Зажужжалось осам, заяц шмыгнул носом,
И ночные совы отперли засовы
Леса, ключ к которому - свирель.
к началу страницы | на главную страницу
4 сезона о.
Осень в дверь мою стучится,
Все стучится, и стучится.
И никак ей не молчится,
А кричится, как волчице
Над пустой норой, где запах
Все стоит на детских лапах,
И следы сапог, что носит Смерть.
Нет уж, Осень. Не открою дверь.
Пр.
Мы с гитарою на пару
Ходим с печки к самовару,
Прихватив с собой девчонку
И кота.
Домовой по кличке Ванька
На троих протопит баньку,
И пойдет у нас гулянка
До поста.
Мне зима сосулькой в тесте
Злые вести занавесит,
И дорог на ровном месте
Ровно двести заневестит,
Только ходит та дорога
От сугроба - до сугроба,
Запирая с лисами тетерь...
Нет, Зима. Не отворю я дверь.
Мне весна нальет рюмашку
Прям из фляжки, полной бражки.
Я пущу в расход ромашку,
Век мой тяжкий! Вновь промашка!
Вновь то любит, то не любит,
То пошлет, то приголубит.
Мне таких не надо, верь - не верь.
Нет, Весна. Не отворю я дверь.
Пр.
Лето выйдет из неволи
Сладкой долей - хлеб да соль ей.
В лоскуты напьется поле
Вольной волей, вольной волей,
Но взойдет не спелой рожью,
А полынью в бездорожье
Залоснится, будто сытый зверь...
Нет уж, Лето. Не открою дверь.
Пр.
к началу страницы | на главную страницу
Green Сard Blues
Привет, дружище. Как дела?
За миль за тыщи от стола
На старой кухне у Арбата,
Где выпивали мы когда-то?
Теперь ты где? Теперь ты с кем?
Теперь ты кто? Скажи, зачем
Из края водки в край текилы
Летит твой "Боинг" сизокрылый? Пр.
Одна дорога - два конца,
Но у порога, у крыльца,
Где собирались мы порою,
Где часы заснули стоя -
Ровно в полночь бьют сердца.
Здесь что ни взятка - то аванс,
Здесь что ни песня - то романс
Здесь от Фонтанки до Таганки
Поют финансы и цыганки...
А ты то как, Степан Ильич,
Московский бич на Брайтон Бич,
Где лишь подземка, как поземка
Поет за окнами негромко...
Пр.
Пришли года. Ушли года.
Пришла беда. Ушла беда.
Старуха время в час ненастья
Сдает бутылки из-под Счастья...
Была жена - ушла жена,
Была страна - ушла страна,
И только дружба сквозь разлуку
К тебе протягивает руку...
Пр.
к началу страницы | на главную страницу
Блэк Джек
Она хотела прийти в осень.
Я ждал ее без пяти восемь,
Но
Один я пошел в кино,
Один выпивал вино
В казино.
А на зеленом сукне - лето,
Там моя песенка не спета,
Там я ставлю на кон всю ложь,
Вид из окон на дождь,
Летний дождь...
Пр.
Блэк Джек... Лет перебор,
Блэк Джек... Сдал тебе вор - крупье
И слишком мало Ей...
Судьбу за фокус не посадишь в клетку,
Сорви рукав - и тихо плачь в жилетку,
На картах, выпавших, как снег...
Блэк Джек.
Ей просто не по пути в осень.
Я ждал ее без пяти восемь
Дней
Я молча мечтал о ней,
Ведь нет никого ...
И родней.
А на зеленом сукне - лето,
И вновь поверилось мне в это.
Вот я ставлю на кон свой дом,
Выйду я вон пешком
С рюкзаком.
Пр.
Теперь уж ей не дойти вовсе.
Я ждал ее без пяти восемь
Лет...
Но счастья простыл и след,
Стал королем валет,
Мой валет...
А на зеленом сукне - лето,
Души, сгоревшей в весне слепок.
Хоть все карты набрать подряд -
Не отыграть назад
Вешний сад.
Пр.
Когда надежда не приносит счастья,
Пошли ее на все четыре масти -
И позабудь о ней навек.
Блэк Джек.
к началу страницы | на главную страницу
Телетекст
Ах, зачем ты ушла из дому,
Ах, зачем ты ушла к другому?
Я остался один средь бела дня...
Чтоб не окаменеть, как ящер,
Что ни день, то играю в ящик,
Что ни день, то играет он в меня...
ОРТиной цветет в корыте
РТЭра больших открытий,
НТВолки расскажут, почему
ТВШерстью порос пригорок,
РЕНТВидно сорок сто сорок,
А я пою о том, какая мука -
Любить тебя.
Пусть из ящика все узнают:
Клинтон Клинтоном вышибают.
Пани Моника мне не даст... соврать.
Не ходил бы на речку с раком -
Не закончилось бы Ираком,
Коли рак не за руку Греку хвать.
ОРТайное явным стало,
РТЭра больших скандалов,
НТВ общем, хоть сразу лезь в тюрьму.
ТВШею спасет от стресса
РЕНТВисельник из Конгресса,
А я пою о том, какая мука -
Любить тебя.
Если клоун глядит угрюмо -
Значит, это - не цирк, а Дума.
В теле власти есть орган и такой.
Этим органом власть садится
На большую свою столицу,
И сидит там с протянутой рукой.
ОРТемное это дело
РтэРа для беспредела,
НТВот тебе бес, а вот - предел.
ТВШельмы, сложив газетку,
РЕНТиВилкой едят розетку,
А я пою о том же, что и пел.
То покажут мне Мата Хари,
То благие от мата хари,
То старушку, лабающую рок,
То тарифы ночных снегурок,
То небритых и бритых урок,
То внебрачной эротики урок.
ОРТявкает у забора
РТЭрдельтерьер террора,
НТвопли бегущих на корму.
ТВШествие прокаженных
РЕНТВизги умалишенных,
А я пою о том, какая мука -
Любить тебя.
Ах, зачем ты ушла из дому,
Ах, зачем ты ушла к другому?
Я остался один средь бела дня...
Чтоб не окаменеть, как ящер,
Что ни день, то играю в ящик,
Позовите в Останкино меня!
ОРТяпнул бы правду-матку,
РТЭрнул бы блюз вприсядку,
НТВыл бы в дог-шоу, как му-му,
Твшестил бы словно чижик,
РЕНТиВикал бы свой престижик,
И пел бы всем о том, какая му-у-у-у-ка -
Любить тебя.
к началу страницы | на главную страницу
Катькина песенка № 1
Белая березка
В городе росла,
Белая собачка
Мимо вдруг прошла,
Белая машина въехала во двор,
Белая девчонка
Влезла на забор.
В белом переходе -
Белый потолок,
Белый лед на речке,
Белый, как мелок,
Белые снежинки
Пляшут и поют,
Белые мальчишки
С папой пиво пьют.
к началу страницы | на главную страницу
Твист белого медведя
Гуляет вечер под каштанами
Тайнами, тайнами,
Танцует вечер под березами
Грезами, грезами,
И снова выскочил из дому ты
В омуты, в омуты,
Такие ласковые омуты
Вешнего ручья.
Во двор выходит, будто панночка
Ксаночка, Ксаночка,
А рядом с нею, как цыганочка -
Анечка, Анечка.
А мы - навстречу им с гитарою,
Старою, старою,
Идем, позвякивая тарою,
Верные друзья...
Пр.
И днем, и ночью
Мы заодно. Чью
Сегодня тайну разгадаем мы на треть?
И лица в танце
Горят румянцем,
И только я остался белым, как медведь.
А почему? Да потому,
Что кто-то должен петь.
Из окон мамины глаза видны,
Завидны, завидны,
Ах как охота наказать им нас
Затемно, Затемно,
Их туфли-лодочки вечерние
Верные, верные,
Давно уплыли по течению
Вешнего ручья.
Но, несгибаема, как вербочка,
Верочка, Верочка,
И непослушна, будто облачко
Олечка, Олечка,
А мы - навстречу им с гитарою,
Старою, старою,
Идем, позвякивая тарою,
Верные друзья...
Пр.
И пусть теперь мы стали взрослыми,
Грозными, рослыми.
Пусть наши годы сохнут веслами,
Веснами, веснами,
Но снова выскочил из дому ты
В омуты, в омуты,
Такие ласковые омуты
Вешнего ручья.
Ступает важно, как сударушка
Дарьюшка, Дарьюшка,
А рядом мягкая, как варежка,
Варечка, Варечка,
А мы - навстречу им с гитарою,
Старою, старою,
Идем, позвякивая тарою,
Верные друзья...
Пр.
к началу страницы | на главную страницу
Титаник Танго
Танго не танцуют больше
Вежливые пани в Польше,
В Питерском хмельном дебоше
Танго не кружит девиц.
Ни в Париже на Монмартре,
Ни под Рождество, ни в марте.
Тихо без него на карте
В родинках чужих столиц.
ПР:
Там, где
Тает в бокале лед,
Там, где
Деньги не любят счет
Танго
Чайки танцуют,
Танго
Волны рисуют,
Танго,
Танго
Наступит твой черед.
Смертью торговали бойко,
Очередь ждала у стойки,
Кто-то заплатил за койку,
Кто-то - за каюту-люкс...
Танго пронесли в улыбке,
В теле драгоценной скрипки
Вздохом под вуалью зыбкой,
В радуге хрустальных люстр
ПР.
Горькое, как дым Житана,
Зная наперед все тайны,
Тихо зазвучало танго
В гомоне господ и дам...
Танго и потом звучало,
В трюмы доносясь из зала,
В час, когда хрусталь бокала
Встретился с кусочком льда.
ПР.
к началу страницы | на главную страницу
Катькина песенка № 2
Я иду к себе домой - ой - ой - ой - ой,
И качаю головой - ой - ой - ой - ой,
Я качаю головой - ой - ой - ой - ой,
Потому, что я крутой - ой - ой - ой - ой.
Ты меня не догоняй - ай - ай - ай - ай,
Я иду к себе в сарай - ай - ай - ай - ай,
Я иду к себе в сарай - ай - ай - ай - ай,
Потому что я трамвай - ай - ай - ай - ай.
Ты за мной беги скорей - эй - эй - эй - эй,
Позови своих друзей - эй - эй - эй - эй,
Позови своих друзей - эй - эй - эй - эй,
Вместе будет веселей - эй - эй - эй - эй!
к началу страницы | на главную страницу
Речка
Над Москвою над рекой, над рекой, над рекой,
Бродит парень день деньской, день деньской, день деньской,
Ловит рыбку золотую в мутной воде,
Только где ж найти такую - нету нигде.
Пр.
Ой, ты речка, речка, речка,
Пожалей мое сердечко,
Сколько сетью не лови -
Не поймать в нее любви.
Над Уралом над рекой, над рекой, над рекой,
Бродит парень день деньской, день деньской, день деньской,
Ловит рыбку золотую в мутной воде,
Только где ж найти такую - нету нигде.
Пр.
По-над Волгой над рекой, над рекой, над рекой,
Бродит парень день деньской, день деньской, день деньской,
Ловит рыбку золотую в мутной воде,
Только где ж найти такую - нету нигде.
Пр.
По-над Доном над рекой, над рекой, над рекой,
Бродит парень день деньской, день деньской, день деньской,
Вдруг монеткой неразменной с черного дна,
Нарядившись белой пеной, вышла она.
Ой ты, речка, речка, речка,
Пожалей мое сердечко.
Счастью горько жить в горсти,
Коль поймал - так отпусти.
к началу страницы | на главную страницу
Отвар
Наварю отвар я пьяный из гуляй-травы,
Из забудь-травы,
Из прости-травы,
Брошу в ковшик оловянный горькое "увы",
Сладкое "увы",
Вечное "увы",
Брошу пепел сигареты и золу костра,
Брошу детские секреты, куклы, флюгера,
Дольку лунного лимона ночью отражу,
А чтоб было чуть солено - волю дам ножу.
Пей до дна, моя дорога,
Допьяна, чтоб стать ручной.
Уведи меня, дорога,
От постылого порога,
Ой, хой-ой-ой!
Наварю отвар я пьяный из своих стихов,
Ииз чужих стихов,
Из ничьих стихов.
Брошу в ковшик оловянный пригоршню грехов -
Мальчиков грехов,
Девочек грехов,
Ложку каши, что оставил в детстве на столе,
И щепотку скучных правил о добре и зле,
Брошу жухлую солому солнечных лучей,
А чтоб было чуть солено - слез налью ручей.
Пей до дна, моя родная,
Допьяна, чтоб стать ручной,
Чтоб не плакать даже зная,
Что уйдет со мной иная,
Ой, хой-ой-ой!
Наварю отвар я пьяный из того, чем жил,
Из того, где жил,
Из того, с кем жил,
Брошу в ковшик окаянный связку бычьих жил,
Корабельных жил
И гитарных жил,
Сахар звезд из давней ночки, прядь родных волос,
Букву "р" - подарок дочки, скарба полный воз,
Листик дуба, ветку клена, стебель лебеды,
А чтоб было чуть солено - горсть морской воды.
Пей до дна, мой черный ворон,
Допьяна - чтоб стал ручной,
Чтоб не взял меня измором
Ни над сушей, ни над морем,
Ой, хой-ой-ой!
к началу страницы | на главную страницу
|
вернуться на главную страницу Города Снов
|
счетчик: |
|
|
© Андрей Корф, 1999-2012 Автор всех материалов, опубликованных на этом сайте, за исключением особо оговоренных - Андрей Корф. Использование материалов этого сайта без согласия автора запрещено. |